Дверь камеры открылась, и дежурный по ИВС вызвал Лобова на допрос.

Лобов вошёл в кабинет, подталкиваемый сзади работником милиции. В кабинете сидел за столом следователь городской прокуратуры Евгений Иванович Гришин. Увидев вошедшего в кабинет Лобова, он заулыбался, словно был рад увидеть своего старого доброго друга.

— Давайте, Лобов, проходите, — произнёс он с радостью. — Давно мы с Вами не беседовали.

— Вы правы, Евгений Иванович, давно, — ответил Лобов. — Если мне память не изменяет, около двух лет, наверное.

Лобов присел на предложенный следователем стул и внимательно посмотрел на Гришина.

— Ну что, Лобов? Приступим к делу.

Гришин придвинул к себе чистый бланк протокола и начал его заполнять. Он задал несколько формальных вопросов, а затем, отложив шариковую ручку, спросил Лобова напрямую.

— Скажите, Анатолий Фомич, это Вы дали команду на уничтожение депутата Государственного Совета республики Шигапова Анаса Ильясовича?

Лобов вскинул на Гришина глаза и спокойно произнёс:

— У меня с Шигаповым были довольно простые взаимоотношения, он не любил меня, а я — его. Раньше я работал с этим человеком и сделал достаточно много для процветания и его предприятий. Ему не нравилось, что я поднялся без его помощи, и скажу, не скрывая, что он мне неоднократно угрожал, что сделает всё, чтобы ликвидировать мой бизнес в городе. Однако эти разногласия не могли сильно отразиться на моём бизнесе, и поэтому у меня не было никаких оснований убивать его.

Гришин записал показания Лобова и снова задал ему вопрос:

— Скажите, кому из сотрудников Вашего предприятия Вы поручили совершить убийство Шигапова?

— Евгений Иванович, Вы словно не слышите меня. Я никогда и никого не просил убивать Шигапова. Пусть человек, совершивший это, скажет мне это прямо в лицо. Я хотел бы посмотреть в его глаза и спросить, кто нанял его для того, чтобы опорочить моё честное имя.

— Погодите, Лобов. Придёт время, и мы проведём с Вами очную ставку. А сейчас Вы мне скажите, где Ваш сотрудник Пухов?

— Вы знаете, Пухов последнее время стал сильно увлекаться наркотиками, и я его освободил от выполнения обязанностей ещё на той неделе.

— Погодите, погодите, Анатолий Фомич, Вы говорите, что освободили его от служебных обязанностей, однако Ваши сослуживцы говорили, что он каждый день приходил на работу.

— Ну и что, Евгений Иванович? У него все друзья работали у меня в офисе, и ничего удивительного нет, если он целыми днями толкался у меня в офисе. Не выгонять же мне его было?

— Вот Вы сейчас мне сказали, что он каждый день приходил к Вам в офис. Вы же не будете отрицать, что Вы встречались с ним, разговаривали?

— А зачем мне отрицать очевидную истину? Да, я с ним встречался и разговаривал. Разве это преступление?

Следователь ещё что-то хотел спросить, но в это время дверь открылась, и в кабинет вошёл начальник милиции Хромов.

— Ну что, Фомич, приплыл? — сказал он. — Если бы не приказ министра, я бы тебя здесь просто растоптал бы.

Он что-то сказал следователю и, снова взглянув на Лобова, произнёс:

— Сейчас поедешь в Казань, на Чёрное озеро. Там тебя быстро поставят на место. Жалко, что смертную казнь отменили, а то бы сам привёл в исполнение в отношении тебя.

— Это хорошо, что Бог с таких быков, как ты, рога посшибал. А то бы тебе, Хромов сложно было бы проходить в двери, рога бы мешали.

— Что ты сказал? — произнёс Хромов и схватил Лобова за грудки. — Ты на что намекаешь, падаль?

Лобов улыбнулся и, освободив ворот куртки от цепких рук Хромова, сел на стул.