— Задай мне что-нибудь попроще, начальник. Я хоть и Хирург, но в медицине не силён.

Позвав в камеру ещё одного контролёра, охранник привёл Лобова в чувство и повёл его на допрос.

Я сидел в кабинете, размышляя о состоявшемся полчаса назад разговоре с начальником управления уголовного дела. Накануне вечером у Фаттахова состоялся разговор с министром, на котором присутствовал и Юрий Васильевич Костин. Во время беседы министр попросил Фаттахова и Костина сделать всё, чтобы раскрыть убийство депутата Государственного Совета республики Анаса Ильясовича Шигапова, так как раскрытие этого убийства находится на особом контроле у Президента республики.

Вот и сегодня с утра меня вызвал к себе Фаттахов и от министра попросил меня, чтобы я со всей ответственностью подошёл к раскрытию этого преступления.

— Пойми меня, Виктор, — сказал Фаттахов. — Помочь нужно министру, необходимо поднять его авторитет в глазах Президента республики и Председателя Совета министров.

— Хорошо, Ринат, я всё сделаю, чтобы раскрыть это преступление, — ответил я.

Сейчас, находясь в своём кабинете, я тщательно готовился к разговору с Лобовым. Я вытащил из сейфа своё оперативное дело и положил его перед собой.

Раздался стук в дверь. Я поднялся из-за стола и направился к двери. Открыв дверь, я увидел Лобова и двух сопровождающих его сотрудников милиции.

— Ну, Лобов, давайте, проходите в кабинет — произнёс я. — Представляться я Вам не буду, Вы меня и так, наверное, хорошо помните. Мы с Вами встречались года полтора назад, в Челнах.

Он осторожно присел на стул и посмотрел на меня с вызовом.

— Вы что так напрягаетесь, Анатолий Фомич, бить Вас здесь никто не собирается, у нас здесь это не принято. Так что расслабьтесь. Предлагаю Вам просто поговорить по душам.

— О чём я должен с Вами говорить? О том, что Вы меня незаконно задержали, привезли в Казань, закрыли в ИВС? Об этом я должен с Вами говорить?

— Если хотите, давай поговорим и об этом, — произнёс я. — Вот видите, Анатолий Фомич, на моём столе лежит большое дело? Так вот, в этом деле — вся Ваша преступная жизнь. В нём сконцентрированы все документы, позволяющие мне утверждать, что Вы не совсем добропорядочный гражданин. Много грехов за Вами, Анатолий Фомич, ох как много.

Лобова словно прорвало. В течение часа он убеждал меня в том, что с его личным участием в городе открылись хлебопекарня, колбасный цех. Не забыл он упомянуть и о том, что он в течение последнего года очень много помогал малоимущим гражданам, в том числе являлся постоянным спонсором и городского отдела милиции. Я сидел в кресле и молча слушал его трудовую биографию. Наконец, видно, устав от рассказа, он замолчал и посмотрел на меня, рассчитывая увидеть мою реакцию.

— Анатолий Фомич, — произнёс я спокойным голосом. — Вот здесь у меня, в этом деле, лежит бумага, в которой один из Ваших работников утверждает, что по Вашему личному указанию два Ваших сотрудника, а именно Пухов и Гаранин, приобрели милицейскую форму на складе школы милиции. Что Вы скажете на эти показания?

Я заметил, как Лобов снова напрягся. Он повернул голову в сторону окна и стал что-то рассматривать за окном.

— Хорошо, Анатолий Фомич. Дело Ваше, можете молчать. Только я хотел Вас сразу же предупредить, в самом начале нашей беседы, что Вы обвиняетесь не в убийстве гражданина Шигапова, а в умышленном убийстве государственного служащего, депутата Государственного Совета республики. Вы, наверное, пока не в курсе, что два Ваших бойца расстреляли милицейский пост, в результате чего погибло четыре милиционера и ещё трое были ранены. А это уже не просто убийство, это террористический акт, то есть преступление против государства.