— А мне на них — три кучи. 18-я колония — это красная зона, и нормальных пацанов там нет. Ты понял меня?

— Причём тут красная, серая, чёрная зона? Что там, люди, что ли, не сидят?

— Может, там и сидят, но правят там — активисты. Нормальные пацаны этого бардака не потерпят. А если терпят, то значит — не пацаны.

Хирург поднялся со скамейки и лёг на свою койку. Лобов проводил его взглядом и сел на скамейку. Только сейчас он начал понимать, что то, что он делал до этого, было не совсем правильно по законам зоны. Теперь вся его дальнейшая жизнь зависела только от этого человека по кличке Хирург.

Лобов сидел в моём кабинете и с интересом рассматривал в окно парк «Чёрное озеро». Вместе с ним в кабинете сидел сотрудник убойного отдела Константин Павлович Гаврилов.

В это время, пока Лобов находился у меня в кабинете, я беседовал с Хирургом, которого подняли сотрудники из камеры в его отсутствие.

— Ну что, Гера, скажешь? — поинтересовался я у него. — Что из собой представляет этот Лобов?

— Виктор, ты правильно вычислил его. Он действительно является лидером этой группировки. Рассказал, что часто ездили в Менделеевск и грели 18-ю колонию. Держится пока спокойно, надеется, что у вас на него ничего нет. Единственное, на что повёлся, это на подельников. Думаю, что всё, что там произошло, это дело рук его ближайших товарищей. Если возьмёте их, то может поплыть и он. Здорово переживает за семью, это тоже его слабое звено.

Мы ещё поговорили с ним минут десять. Я попросил ребят покормить Хирурга и отвести его в камеру до того, как я закончу работать с Лобовым. Попрощавшись с Хирургом, я направился к себе в кабинет.

Лобов, не обращая внимания на мой приход, продолжал смотреть в окно. Отпустив Гаврилова, я сел в кресло и задал ему первый вопрос.

— Анатолий Фомич, вчера после обеда были доставлены два ваших подельника, Пухов и Гаранин. Сегодня я ожидаю приезда вашего водителя Хлебникова. Так вот, Гаранин вчера сообщил в своих показаниях, что по Вашему указанию он и Пухов получили на складе школы милиции милицейскую форму. Эту форму они якобы использовали при покушении на Шигапова.

— Я не верю, Гаранин не мог этого сказать, тем более в отношении меня. Вы врёте!

— Анатолий Фомич, почему Вы считаете, что эти люди лгут и оговаривают Вас? Ведь совсем недавно Вы им верили и полностью доверяли им? Тот же Пух, как Вы его называли, не скрывает того, что он и Гаранин расстреляли милицейский пост, а затем ещё ранили несколько сотрудников милиции. Сами подумайте, зачем им оговаривать себя, для того, чтобы их расстреляли?

Лобов пристально посмотрел мне в глаза и, улыбаясь, произнёс:

— Поймите, меня, всё, что Вам рассказали эти два дурачка, это их проблемы. Я к этим проблемам никакого отношения не имею. Я там, где всё это произошло, не был и ни в кого не стрелял. На моих руках нет крови этих несчастных людей.

— Может, Вы и правы, считая, что на Вас нет крови этих людей, однако я думаю об этом совершенно по-другому. Со слов тех же самых задержанных, именно Вы, Анатолий Фомич, сунули им в руки эти автоматы и пистолеты, из которых, как я говорил, они застрелили столько людей. Может, Вы забыли, но именно Вы отдали приказ на ликвидацию Шигапова.

— Это всё слова. Организуйте мне очную ставку с этими людьми, пусть они при мне всё это повторят.

— Здесь я решаю, когда и что проводить. Хотите очную ставку, она будет, но не сегодня и не завтра. Мы сначала закрепим все их показания с выездом на место, а уж потом организуем вам очную ставку, если она понадобится для следствия. Кстати, Хромов задержал Вашу супругу, пока только на трое суток. Я не знаю, что у вас произошло с ним, но он настроен очень решительно.