Муратов сделал паузу и внимательно посмотрел на меня, словно оценивая, стоит ли ему об этом говорить со мной. Вероятно, я разгадал его сомнение и произнёс вполне обыденным голосом.

— Ильдус, я не настаиваю, можешь продолжать молчать, корчить из себя зека и так далее. Мне, если по-честному, всё до лампочки. Ты проживёшь совсем недолго, только до следственного изолятора. Там, в ментовской хате, тебя сразу же опустят, а на зоне просто убьют.

Муратов поёжился, словно от мороза. Быть убитым явно не входило в его интересы.

— Виктор Николаевич, если я начну сотрудничать с Вами, то могу рассчитывать на то, что не окажусь в красной хате?

— Ильдус, ты знаешь, многое зависит не только от меня, но и от моего руководства. Нужно очень постараться, чтобы они закрыли глаза на этот пробел в твоей биографии. Я могу гарантировать только то, за что несу ответственность. Ты не думал, что, помимо меня, о твоей службе мог знать кто-то другой или другие? Как быть в этом случае?

— Вы знаете, Виктор Николаевич, от судьбы не уйдёшь. Меня так и так ждут ножи, и я хотел бы умереть нормальным зеком, а не опущенным ниже плинтуса бандитом.

— Дело твоё, Муратов, — ответил я. — Ну, что, приступим к работе?

Муратов кивнул головой и попросил у меня лист бумаги.

Муратов закончил писать явку с повинной. Он отодвинул в сторону листы с бумагой и откинулся на спинку стула. Лоб его покрывала испарина, а руки мелко дрожали. Взглянув на него, я понял, как тяжело дался ему этот шаг. Я встал из-за стола и, найдя на полке шкафа общую тетрадь, протянул её Муратову.

— Вот, возьми, Ильдус, тетрадь и карандаш. В камере делать нечего, пиши явку. Пиши всё, что вспомнишь. Завтра с утра по указанным тобой адресам пройдут обыски и задержания. Если ты подсунул мне пустышку, я тебе не позавидую. Завтра же уедешь в следственный изолятор.

— Вы что, Виктор Николаевич, зачем мне темнить? Я играю с Вами в открытую игру.

Я вызвал конвой, который увёл Муратова в камеру. Взяв с собой явку с повинной, я направился к Фаттахову. Заглянув в кабинет, я увидел, что он не один. У него в кабинете сидел сотрудник ФСБ. Увидев меня, Фаттахов махнул рукой, приглашая меня зайти. Я вошёл и присел на стул.

— Виктор Николаевич, вы знакомы? — произнёс Фаттахов. — Это Илья Анатольевич Ильин, начальник отдела ФСБ. Он давно хотел с тобой познакомиться, но как-то всё не получалось.

Я протянул руку и представился.

— Виктор Николаевич, — обратился ко мне Ильин. — Вот Вы непосредственно работаете с лидерами преступных формирований. Вы работали с Лобовым, сейчас, насколько я знаю, работаете с Муратовым, скажите мне, Вам не приходилось слышать от этих лиц какие-то высказывания антироссийской направленности?

— Нет, лично я не слышал. Если сказать честно, я с ними на эту тему не дискутировал. Это бандиты, а не какие-то наймиты иностранных государств. Может, я ошибаюсь?

— Вы знаете, что бывший Ваш подопечный Лобов вскрылся в изоляторе и сейчас находится в тюремной больнице? Вскрылся в знак протеста против проведённого Вами следствия. Он по-прежнему обвиняет Вас в том, что Вы оказали на него психологическое давление и принудили таким образом оговорить себя.

— Ну, а что по этому поводу думает ФСБ, какова его позиция? Илья Анатольевич, скажите, а добровольно сданное им оружие, БТР — это тоже психологическое давление? Вот Вы меня давите, не давите, но БТР я Вам не выдам потому, что у меня их просто нет.