— Тогда отправь жену куда-нибудь, а потом уедешь сам. Я не поверю, что у тебя нет денег для того, чтобы укрыть свою семью. Ну, хочешь, я тебе помогу деньгами?

— Фомич, я устал прятаться и дрожать. От судьбы не уйдёшь. Я не думаю, что они завтра нанесут по мне удар, дадут всему этому успокоиться, и когда я тоже успокоюсь, вот тогда они и ударят.

— Володя, я совсем недавно встречался с Аликом. Если бы ты мне раньше обо всём этом рассказал, то я бы их всех положил на этой встрече. У меня была уникальнейшая возможность положить всю эту бригаду в лесу.

— Вот видишь, я везде виноват. Я не хотел тебя напрягать своими проблемами, рассчитывал, что сам могу во всём разобраться.

— Зря ты, Володя, зря. Сейчас, конечно, вряд ли что-то можно изменить в этом деле. Я бы на твоём месте всё же свалил.

— Спасибо, Фомич. Давай, приезжай, хотел бы поговорить с тобой вживую, а не по телефону.

— Спасибо за приглашение, как выберу время, сразу же подскочу.

Фомич положил трубку. Этот поздний вечерний разговор расстроил его окончательно. Лобов хорошо понимал, что дни Ефимова практически сочтены, и по-честному, глубоко сочувствовал ему и его семье. Выбранный Ефимовым жизненный путь в конечном итоге привёл его к логическому концу. Это хорошо понимали и Ефимов, и Лобов. Всех их в конечном итоге ждал подобный конец, одних раньше, других позже.

Лобов прошёл на кухню и, налив себе полстакана водки, выпил её залпом. Он поставил стакан на стол и направился в спальню. Долго лежал с открытыми глазами, пытаясь заснуть, но сон не шёл. Лобов заснул лишь под утро. Он спал тревожно, часто просыпаясь и ворочаясь в кровати. Ему снился странный и непонятный сон. Сон, словно многосерийный фильм, крутился в его голове, каждый раз он начинался и заканчивался одинаково. Очнувшись от сна, Лобов старался понять, к чему снился ему этот непростой для него сон, что он мог сулить, добро или зло.

— Надо будет спросить бабку, что означает этот сон, — подумал Лобов.

Он повернулся на бок и посмотрел на часы, они показывали половину шестого утра. Встав с постели, он направился на кухню.

Он вышел из дома и направился в соседний дом, во дворе которого уже суетилась баба Дуня.

— Здравствуй, бабуля, — поздоровался с ней Лобов. — У меня Валентина как-то говорила, что ты можешь толковать сны.

— Больше она тебе ничего не рассказывала? Надо же, так и в колдуньи угодить можно, — произнесла баба Дуня. — Мать у меня покойная, та хорошо толковала сны, а я так себе. Давай, Толя, рассказывай, может и смогу чем-нибудь помочь тебе.

Лобов смахнул снег с лавочки и присел на неё. Бабка, развесив на верёвках стираное бельё, подсела рядом с ним.

— Понимаешь, баба Дуня, я ночью неоднократно просыпался, но этот сон словно преследовал меня всю ночь. Стоило мне снова закрыть глаза, он вновь и вновь возвращался ко мне.

— Что, Анатолий, напугался? Так это только сон, и не более. Так я слушаю, что ты видел во сне?

— Представляешь, баба Дуня, как будто я бегу по дороге, а дорога всё не кончается и не кончается. Да и сама дорога какая-то ненормальная, жёлтого цвета, словно выложена кирпичом. В конце концов, я споткнулся и упал. Смотрю, а это не кирпичи вовсе, а золотые слитки. На каждом таком кирпиче выбиты какие-то фамилии, имена. Поднялся я на ноги, оглядываюсь назад, а дорога за спиной такая длинная и вся светится жёлтым цветом. Я снова захотел побежать дальше, а у меня ничего не получается. Такое ощущение, что упёрся я в какую-то невидимую для моего глаза стену, вот она и не даёт мне бежать дальше. А впереди, за этой стеной, словно какая-то другая жизнь, однако я никак не могу прорваться сквозь эту стену.