|
Да, сказал он себе, у него нет ни жены, ни детей, но зато у него есть Стрикленд. А что, если бы он, напившись, в беспамятстве поставил на карту имение? С замиранием сердца Реджи вынужден был признать, что это вполне могло случиться во время последней поездки в Лондон. – Вы правы, мне надо меньше пить, – признал он, не отнимая ладоней от лица. – Возможно, это вам в самом деле поможет, – последовал обтекаемый ответ. Опустив руки, Дэвенпорт пристально посмотрел на крестного. – Вы не могли бы пояснить, что вы хотите этим сказать? – Некоторым удается решить проблему, просто сократив употребление алкоголя, – заговорил Стэнтон. – Я пробовал пойти по такому пути, но у меня ничего не вышло. Стоило мне сделать хотя бы глоток чего нибудь горячительного, и я снова надирался. Единственным выходом из положения стал полный отказ от спиртного. – У меня сильная воля, – возразил Дэвенпорт. – Я в этом не сомневаюсь. Но силы воли может оказаться недостаточно. Со мной, во всяком случае, дело обстояло именно так. – И как же вам удалось добиться своего? Стэнтон усмехнулся. – Вы, наверное, будете смеяться, но мне помогли молитвы, – сказал он и, не обращая внимания на изумление, появившееся на лице его крестного сына, продолжил: – Я никогда никому об этом не рассказывал, но по настоящему я начал избавляться от алкогольной зависимости через семь месяцев после того, как от меня ушла Элизабет. Поначалу я пытался пить меньше – это не помогло. Потом я попробовал бросить пить вообще – это тоже не сработало. Я держался несколько дней или даже недель, а потом мне начинало казаться, что проблема решена, все уже позади, и я позволял себе пропустить глоток другой. Ну а на следующее утро я просыпался в состоянии дикого похмелья и не мог вспомнить, где был ночью и что делал. «Значит, провалы в памяти бывают и у других поклонников зеленого змия», – с облегчением подумал Реджи. – А потом? – Однажды утром я проснулся в гостиной, лежа в собственной блевотине, и понял, что не могу бросить пить, это мне не по силам. Выходило, что я теряю жену и детей, а без них моя жизнь лишалась смысла. Вокруг рта Стэнтона залегли горькие морщинки, ему так же нелегко было все это рассказывать, как Реджи – слушать. – И вот, лежа на полу и чувствуя, что подняться я не в состоянии, я принялся молиться, – поморщившись, заговорил Стэнтон. – В отчаянии я взывал к небесам, прося помочь мне, потому что сам помочь себе я не мог. – Глядя куда то в пустоту, крестный Реджи рассеянно крошил рогалик тонкими желтыми, словно пергамент, пальцами. – Все это довольно трудно объяснить. Я долго лежал, продолжая молить Господа о спасении. И вдруг на меня снизошло ощущение какого то удивительного спокойствия, умиротворенности. Это в самом деле невозможно описать словами. Как бы то ни было, после этого все изменилось. Меня больше не тянуло к рюмке так, как раньше. Временами, конечно, искушение возникало, но у меня хватало сил удержаться. Стэнтон откинулся на спинку стула. Лицо его снова стало спокойным и невозмутимым. – Через несколько месяцев мое самочувствие заметно улучшилось – впервые за многие годы, по выпивке я совершенно не скучал. Потом ко мне вернулась Элизабет. Через некоторое время они поверили, что я действительно изменился. Результаты вы видели сами, – подытожил Стэнтон и посмотрел на Дэвенпорта. Да, результаты Реджи видел. Он встал и, заложив большие пальцы за пояс кожаных бриджей, подошел к окну. – Я не уверен, что ваш опыт применим ко мне, но в любом случае благодарю вас за заботу, – сдержанно сказал он. – Наверное, вам нелегко было все это мне рассказывать. – Да, вы правы, – последовал спокойный ответ, – но я должен был это сделать. |
