Остров был похож на спираль, уходящую вверх и густо поросшую высокой травой. В центре раскинуло огромную, местами высохшую крону дерево с толстым изогнутым стволом; оно отбрасывало длинную продолговатую тень на ютившиеся неподалеку кустарники и неровные каменные стены, очерчивающие едва заметные за густой растительностью прямоугольники пустых комнат. Из земли выныривали корявые корни, кое-где покрытые мхом. Но больше всего занимали Асин не они. Рядом с островом парили три островка поменьше, к ним тянулись неровные каменистые дорожки. Почему они еще не попа́дали вниз, в океан, Асин не понимала, но то, как они покачивались, будто на волнах, то поднимаясь, то опускаясь, завораживало. Асин невольно засмотрелась на узкие тропки, не сразу заметив, как близко земля.

Уже приземлившийся Вальдекриз ловко отстегивал ранец. Асин опустилась рядом почти аккуратно, но ударивший в спину ветер сбил ее с ног, и она, шагнув вперед, почувствовала, как теряет равновесие. Миг – и она упала на колени, по привычке выставив руки перед собой; раскинутые крылья прочертили на земле две неровные линии. Асин тяжело выдохнула, волосы, закрывшие ее лицо, заколыхались. Она настолько привыкла к подобным падениям, что почти не расстроилась. Разве только чуть-чуть.

– Можно назвать это твоим стилем, – усмехнулся Вальдекриз, опускаясь около нее.

Стоя на четвереньках, Асин ждала, пока он расправится с ее ранцем, но он, казалось, не торопился. Звенели пряжки, покачивались, когда из них выскальзывали острые хвостики ремней, а на их гладких золотистых боках поигрывали солнечные блики. Наконец спине, прогнувшейся под тяжестью крыльев, стало ощутимо легче. Вальдекриз взялся обеими руками за ранец, приподнял его, давая Асин выбраться, после чего просто отпустил. Тот упал, примяв траву. Пока Асин вставала, отряхивая исцарапанные ладони и грязные колени, Вальдекриз складывал крылья – и они охотно слушались его.

– Как у тебя это получается? – спросила Асин, встав у него за спиной. Она стянула с себя очки, повесила их на пояс – и теперь терла слезящиеся глаза костяшками указательных пальцев.

– Ты про крылья? – уточнил он и, дождавшись кивка, ответил: – Никакого секрета нет, булка. Тут чувствовать надо, а не только понимать. Когда почувствуешь, как они устроены, станет легче. И летать, и складывать. Правда, проще это делать на себе. – Он дернул плечом. – Но за неимением этой возможности…

Под его рукой крылья, точно живые, расправлялись и складывались. Он лишь слегка помогал им.

– Держи, – Вальдекриз протянул ранец.

– Ничего не видно. – Асин прижала свою приятную, хотя и тяжелую ношу к груди, обхватила двумя руками и, выгнув спину, огляделась. – Ты уверен, что здесь вообще есть аномалии?

Они стояли почти у самого края острова, где, кроме высокой травы и валяющихся в ней камней, не было ничего. Даже слабых колебаний воздуха, говорящих о том, что поблизости опасность, – и тех не наблюдалось. По крайней мере именно так аномалии описывали в училище.