– Тебе повезло родиться на Первом, булка, – заметил Вальдекриз, когда Асин скинула в высокую траву тяжеленный ранец – осторожно, сперва повернув к себе крылья, – и трава легла у ног длинными непослушными вихрами.

Вальдекриз говорил громко, будто и не боялся, что их может кто-то услышать. И хоть с высоты Асин не видела никого, она опасалась: вдруг прямо сейчас за ними наблюдает в лучшем случае пара глаз. Или сколько там их у насекомого?

– Он – самый безопасный из обжитых братьев.

Будто поймав за ниточку мысли Асин, в воздухе вдруг что-то застрекотало. Сперва тихо – так поет случайно засевший за лестницей сверчок. Затем громче, словно к нему присоединился еще один, и еще, и еще. Звук опасно нарастал – совсем рядом, в шаге от ранца. Воздух раскалился, задрожал. Асин видела его мелкие колебания, чувствовала жар щеками и носом. Пахло костром. Вскоре она поняла: странный треск – вовсе не стрекот множества насекомых. Так огонь хрустит тлеющими, ломающимися ветвями.

– Булка! – крикнул Вальдекриз и выбросил руку вперед, но Асин не успела податься ему навстречу.

Голубое небо, белые пуховые облака и трава – все исказилось, потемнело, и в черноте прорезался оранжево-красный, цвет пламени. Огонь взвился выше головы Асин, облизывая невесть откуда появившиеся деревья. Их ровные стволы покрывались трещинами, с негромкими хлопками взлетали в небо раскаленные угольки, вмиг теряли яркость – и падали к ногам Асин уже полностью серыми. А затем воздух прорезал женский крик, такой громкий, что сердце Асин сжалось от боли.

Прямо на нее между деревьев мчалась девушка в охваченном пламенем платье. Лицо ее, точно восковое, плавилось, стекало к подбородку, левого глаза не было видно за тяжелым веком. Она тянула руки, вопль ее бил по ушам, заглушая голос Вальдекриза. Когда она подбежала, Асин отпрянула, выставив вперед кулаки, точно собиралась атаковать. Трава под ногами зашуршала – и она удивилась, что слышит это за голосом несчастной девушки и треском огня. Земля ушла из-под ног – край острова был слишком близко. В тот же миг видение растворилось. Асин вскрикнула.

Ход времени замедлился, будто издеваясь над ней, заставляя видеть все в мельчайших деталях. Как из-под ее ботинок выскальзывает трава и, пружиня, пытается выпрямиться. Как усмехается Вальдекриз – «Вот неуклюжая дурочка». Как ее пальцы пытаются схватиться за тонкие, свисающие с острова нити корней, но не успевают.

Асин, беспомощно молотя руками по воздуху, упала.

– Дура. – Голос Вальдекриза был тихим, но она все равно услышала его. Он бросил в воздух куда более громкое и отчаянное: – Дура!

Он стремительно оттолкнулся от самого края – и упал следом, выхватывая из-за пояса сигнальный пистолет.

Глаза Асин наполнились слезами – они собирались крупными каплями, ползли по носу и улетали вверх. «Дура, – подумала она, подтягивая руки к лицу и прижимая к щекам почти ледяные ладони. – Я и правда дура». Послышался хлопок – покинула дуло сигнальная ракета. Она отправилась ввысь, вместе со слезами Асин, где превратилась в маленькое красное солнце в окружении густого сизого дыма. Вот только кто увидит ее ясным днем, когда даже небо пытается слиться с облаками?

– Вытянись! – донесся до ушей Асин голос Вальдекриза.