– А ты? – спросила Асин, зевнув в ладонь.

– А что я? – Оставив ее ранец в переполненном чреве склада, он одним движением отщелкнул застежку на боковом кармане своего и извлек оттуда куб. – Держи.

Асин открыла рот, собираясь сказать, что она, если Вальдекриз не забыл, безответственная и крайне неуклюжая, но он вложил в ее ладони диковинное устройство и накрыл своей рукой.

– Сохранишь его?

– Я… – Сон отступил, и она вновь ощутила прохладу ночи.

– Ты, булка. Мне больше не на кого положиться.

– Нет! Нет-нет-нет, – пробормотала она, кажется, понимая, к чему он ведет.

– Послушай. – Вальдекриз положил ладони ей на плечи и заглянул в глаза. – Просто послушай. Я не могу оставить Циэль и Вильварин. Не могу отдать их на растерзание Железному Городу.

– Но ты говорил, их отправят на Первый, – невесело усмехнулась Асин, ожидая очередного разочаровывающего признания.

– До того как соберется Совет, до того как главы островов-братьев решат, что с ними делать, их оставят в Железном Городе. Так сказал Альвар, прикрывшись именем своего папаши. Это временно, Аси. Это ненадолго, – говорил Вальдекриз, а ей казалось, что он обманывает. Снова обманывает. Как когда с уверенностью утверждал, что Циэль и Вильварин оставят на Первом. – Но я не хочу, чтобы им причинили боль. Поэтому я…

– Улетаешь? – оборвала его Асин, уронив голову.

Он не ответил. Но несказанное короткое «да» забралось под кожу, кольнуло сердце и развернулось там пугающей пустотой.

– Как мама? – тихо спросила Асин. Это значило, что его не будет рядом бесконечно долго, а может, он и вовсе не вернется.

Совсем недавно она говорила капитану Альвару, что не умеет кричать. Но сейчас маленькая Асин внутри нее надрывала голос, и от ее отчаянного вопля содрогалось все тело. Фигура Вальдекриза дрогнула, расплылась, обратившись нечеткой картинкой на старой пожелтевшей бумаге, а весь мир разом потемнел – не от наступившей ночи, нет, он будто утратил краски, оставив лишь грязные оттенки серого. Асин боялась, что бросится на него, стукнет в плечо или грудь, завоет, но она просто стояла, сжав кулаки, и покусывала губы. Даже слезы, скопившиеся в горле комом сухой травы, не потекли по щекам.

– Что? – горько усмехнулся Вальдекриз. – Нет. Нет, Аси. Не как мама. Я разве…

…когда-нибудь тебя подводил?

– Аси, – он раскинул руки в стороны, но она так и стояла, прижимая к себе куб и не решаясь сделать шаг навстречу, – я обещал прийти к тебе в гости. С рыбьими хвостиками, помнишь?

– Но не придешь, – ответила она, решив за него обнажить болезненную правду. – Ты вообще собирался сказать мне об этом? Или просто хотел улететь?

Ее голос звучал на удивление ровно, хоть и глухо. Она могла бы ответить: «Ладно», улыбнуться и убежать домой, чтобы там, зарывшись под одеяло, разрыдаться. Но, видят боги, она бы не простила себя за это.

– Мне страшно, – сказала она и чуть тише добавила: – За тебя страшно, понимаешь? Это я останусь здесь, это я могу в любой момент отказаться от неба, сделать вид, что ничего и не было, летать с отцом на острова-братья, скупать красивые побрякушки.