Эбби молча посмотрела на нее и вздохнула. Нет, Мей Морган это что-то с чем-то! У нее все ходит ходуном: плечи, руки, грудь, бедра…

— А нормально ходить ты можешь?

— А что тебе не нравится?

— Сама знаешь.

Мей надула яркие губы.

— Если хочешь, сестренка, я и тебя так научу. Вдруг поможет расшевелить твоего душку Генри? — И Мей сделала невинные глаза.

Джун захихикала. Эбби сжала зубы и вспыхнула.

И в этот момент в дверях появился Пол — белая рубашка полурасстегнута, волосы еще влажные после утреннего душа.

— Доброе утро, леди. Надеюсь, не помешал?

— Напротив, вы как нельзя кстати. Будьте любезны, прогуляйте этих двух девочек, а я тем временем спокойно позавтракаю. — Внезапно она почувствовала себя на порядок старше сестер, хотя одной было восемнадцать, а другой двадцать три. А ей тридцать. Старая, усталая и одинокая…

Пол покорно вывел сестер в сад, а Эбби сразу начала мучиться — от зависти, что он с ними, а не с ней, и от ненависти к себе за эту неуместную зависть.

А еще она мучилась от чувства вины, хотя последние дни это чувство стало для нее привычным.

Какого черта?! Почему она чувствует себя виноватой? Генри сам настоял, чтобы она пригласила на свадьбу свою семью. И она всего лишь выполнила его желание. А Пол выполняет ее желание: развлекает ее сестер. Так что же она тогда бесится? Во второй половине дня придет Генри. Хорошо бы найти утешение в его объятиях и наконец стряхнуть с себя чувство вины. А еще хорошо бы освободиться от тягостной неопределенности, которая давит на нее день и ночь с той минуты, как он вручил ей обручальное кольцо. Может, если бы Генри сам надел кольцо ей на палец и, еще лучше, поцеловал его, а потом они бы переплели руки… Но он лишь вручил ей коробочку и на всякий случай сказал адрес магазина, где купил кольцо: вдруг она захочет обменять его на другое, в своем вкусе…

Эбби приготовилась к приходу Генри самым тщательным образом. Надела свое любимое бирюзовое платье с большим отложным белым воротником и широким белым поясом. Сделала макияж, причесалась, как он любит, старательно припудрила веснушки и брызнула духами за ушами и на запястьях.

Генри, как всегда, поцеловал ее в щеку и, обняв за талию, повел к машине. Приехав в парк, остановил машину у пруда и оставил мотор включенным, чтобы работал кондиционер. Будь ее воля, Эбби, несмотря на жару, погуляла бы в парке, посидела бы на траве, посмотрела бы на воду… А не торчала бы в прохладном салоне: все-таки она дочь своих родителей.

— Странно, и как только мои родственнички не залезли скопом на заднее сиденье и не поехали с нами любоваться местными красотами! — пошутила она, нарушая затянувшееся молчание.

— Их развлекает Пол. По-моему, он нашел с ними общий язык. Особенно с Мей. Кстати, ты бы с ней поговорила. Дело в том, что Пол… мда… я хочу сказать, он конечно же порядочный человек, но его отношение к женщинам… Видишь ли, Эбби, твоя сестра еще очень молода. И, боюсь, Пол злоупотребит ее неопытностью.

— Это ты о Мей?

— Я все хотел спросить, почему у твоих сестер такие странные имена?

— Почему странные? По названию месяцев, когда родились: апрель, май, июнь. — Она помолчала. — Генри, если твоя мать… если ты… Я хочу сказать, вряд ли твоей матери будет удобно с нами жить. — Эбби не хотела говорить о своей семье. Но еще меньше хотела говорить о Поле и Мей.

— Но, ведь пока мы с Кэтлин не поженились, это был ее дом. Эбби, у меня язык не повернется сказать маме, что она здесь нежеланна. Она этого не поймет. Более того, будет оскорблена в лучших чувствах.

Эбби опустила плечи.