Представитель очень захотел огрызнуться в ответ, но сдержался.

— Петр Петрович, это был бы щедрый подарок.

Говорить, что ему нужен только Соколов, Михаил Андреевич не стал. Да и грех отказываться от подарков.

— Как дела у архимага?

От этого вопроса Серебрянский вздрогнул и резко обернулся.

— А почему вы спрашиваете?

— Слышал, случилась какая-то неприятность. Пропал кто-то, — Лазарев посмотрел собеседнику в глаза. — Кто-то очень важный.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — пробормотал Серебрянский и отступил к окну.

— Странно. А разве Соколов не его сын?

Михаил Андреевич уставился на советника во все глаза.

— Вы не знали? — Петр Петрович склонил голову к плечу. — Надо же, как интересно.

Серебрянский скривился, а потом его лицо вытянулось. Он понял, почему так быстро его вызвали и почему маги сразу приняли условия военных. Соколова нужно очень срочно вернуть магам в целости и сохранности.

Это все отразилось на лице Михаила Андреевича.

— Надеюсь, в пути все пройдет благополучно, — пожелал Лазарев, поднимаясь с дивана. — Однако попрошу вас хорошенько запомнить одну вещь: Эгерман и его отдел должны вернуться. Без каких-либо препятствий. Я понятно объясняю?

Серебрянский растянул пухлые губы в улыбке и заверил Лазарева, что он лично проследит, чтобы маги вернулись. А про себя подумал, что без уточнения сроков, возвращение нужных советнику лиц может растянуться на очень долгий период.

Едва он вышел, Лазарев позволил себе скупую улыбку. Затем взял карандаш и сдвинул на шахматной доске одну-единственную фигуру.

Партия была в самом разгаре.

* * *

Я нетерпеливо стоял напротив Влада Юрьевича и ждал, пока он закончит разговаривать с посыльным. Тот бросал на меня опасливые взгляды и старался говорить быстрее.

Мишин неодобрительно покосился на меня, но я не сдвинулся с места.

Наконец, через две невероятно длинные минуты, Мишин остался один.

— Что случилось, Владимир Иванович? — спросил он, сев на диван. — На вас прямо-таки лица нет.

— У меня очень странный вопрос, Влад Юрьевич, даже не представляю, можете ли вы мне помочь, но больше мне спросить не у кого.

— Излагайте.

— Скажите, вы знали, что именно Гласс делал?

— Конечно, — без тени сомнений ответил он. — За ним был сбор данных по любым магическим происшествиям, плюс он выстраивал систему для работы с магами. Это и особые поручения, и помощь мирному населению. Что-то не так?

— Я сегодня целый день разговаривал с сотрудниками всех его отделов. Да, они занимаются тем, что вы сказали. Однако у меня такое ощущение, что это далеко не все.

Мишин прищурился, и в глазах мелькнул интерес.

— Что вы имеете в виду?

— Я не могу сказать точно, но кажется, что Гласс собирался сделать не помощников для мирного населения, а элитный разведотряд.

Влад Юрьевич нахмурился. Затем он встал, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, и через минуту повернулся ко мне.

— Это должно остаться строго между нами. Раз ваш начальник не соизволил ввести вас в курс дела и исчез, никому не доложив, придется мне вам все рассказать.

«Так и знал» — подумал я и сел в кресло.

— Гласс прогрессивно мыслил. Ему не нравилось, что магов считают напыщенными бездельниками. Он рыл землю носом, чтобы найти людей со способностями и перетянуть их на сторону служения империи. Когда разразился скандал с кражей детей, он первый придумал перехватить инициативу. Но многие аристократы скрывали силу и не спешили отдавать отпрысков на военную службу. Они считали, что способность — это проклятье.