Чонгу хотелось кинуть в него дубиной, но он держался за нее. Это все, что у него было.

— Так что, я думаю, Молоту будет чертовски приятно узнать, что его любимая игрушечка не забыта. Что она все еще будет убивать. — Большой человек присел на корточки. — Ему будет все равно, и мне, умрешь ты или выживешь, малыш. Живи и цепляйся за этот молот. Может, однажды сам станешь Молотом. Разве это не замечательно?

Чонг покачал головой, но ничего не сказал.

— С другой стороны, если ты умрешь… ну, тогда у нас есть множество других детей, которые готовы убить, чтобы получить что-то вроде хорошего куска черной трубы, когда наступит их очередь.

Чонг наконец смог выдавить три слова через стиснутые зубы.

— Катись в ад.

Все мужчины рассмеялись, и большой громче всех.

— Ад? Парень, ты вообще слушал? Мы уже в аду. Весь мир стал адом после Первой ночи.

Он встал и кивнул другим людям. Они исчезли, но почти сразу же вокруг края ямы появились другие лица. Мужчины и женщины. Суровые лица с суровыми глазами и губами, на которых играли ледяные, жестокие улыбки. Маленький человечек с крысиным лицом и мальчик, очевидно его сын, протиснулись к краю ямы и начали называть цифры, принимая деньги.

«Ставки, — со все растущим ужасом понял Чонг. — Боже… они делают ставки».

Толпа в ожидании замолкла, и все глаза повернулись в направлении, в котором исчезли два компаньона Обожженного Человека. Когда они вернулись, на обоих были защитные плащи и футбольные шлемы с пластиковыми забралами. Между собой они вели бледную фигуру, огрызающуюся, выворачивающуюся и пытающуюся укусить воздух.

— Добро пожаловать в Геймленд, — сказал Обожженный Человек.

И тогда они столкнули зома в яму к Чонгу.

43

Бенни выгнали из сна монстры.

Лишь уснув, он сразу начал бегать по кошмарному ландшафту, где гигантские деревья возносились на черных стволах, нависающих на сотни метров над ним, а их листья горели ярким желтым огнем. Бенни бежал через поле почерневшей травы, и на каждом шагу высохшая белая рука вырывалась из почвы, чтобы схватить его. Он уклонялся, уворачивался и спотыкался, когда рука за рукой вырывались из обожженной земли, чтобы удержать его.

Зомы не появлялись… только тянущиеся руки со сломанными ногтями и бескровной кожей.

На бегу он выкрикивал имя Никс, но горячий воздух уносил ее имя прочь и разрывал на беззвучные кусочки. Он нигде ее не видел. Он бежал и бежал.

Бенни увидел, как Том медленно уходит от моря цепляющихся рук. Он побежал к нему, схватил за руку и развернул. Том уставился на него пыльными черными глазами. Лицо Тома было цвета старого воска, а от зубов остались обломки. Когда Том открыл рот, чтобы заговорить, из него вырвался лишь голодный стон зомби.

— НЕТ! — крикнул Бенни и отступил назад. Бледные руки схватили его за лодыжки и удерживали, пока Том сделал один неуверенный шаг к нему, потом другой. И другой. Бенни снова закричал и вырвался как раз в тот момент, когда высохшие пальцы Тома коснулись его лица. Бенни бежал, а с горящих деревьев опускался пепел.

— НИКС! — крикнул он, но его голосу не хватало громкости. И силы.

Слева мелькнуло движение, что-то цветное и вспышка красного, но Бенни отмел это в сторону. Он увидел Морги Митчелла, сидящего, скрестив ноги, на капоте сожженного автомобиля. Он сосредоточенно хмурился, словно пытался починить сломанные части удочки своего отца. Облокотившись о машину, сбоку лежала стройная фигура, покрытая ярко-красной кровью.