— Ага. — Лес пульсировал от стрекота сверчков и мягкого шелеста веток на ветру. — Слушай, Никс, — сказал Бенни, — прости за мое поведение там, на заправке. Думаю, я просто паниковал, понимаешь?

— И не говори.

— Я вел себя как придурок.

— Да, это так.

— И настоящая задница.

— Ага.

— В любой момент можешь перестать со мной соглашаться.

— Ха! — фыркнула она. — Тебе нужно было по-королевски надрать задницу.

Он вздохнул. Но потом Никс толкнула его плечом.

— Ты хорошо справляешься с этим, Бенни, — сказала она, — но совсем не можешь ждать, не так ли?

— Дело не в ожидании, Никс… а в знании. Это сводит меня с ума.

— И меня.

— Не видно, — сказал он. — Вы с Лайлой хорошо справлялись, пока я не открыл свой большой рот.

— Тебе нужно будет помириться с Лайлой, — сказала она.

Никс была доброй. Она не стала указывать, какой легкой целью была Лайла или как сильно, скорее всего, Бенни ее задел. Почему-то от ее доброты Бенни почувствовал себя еще хуже.

Чуть позже Никс сказала:

— Так будет не всегда.

Бенни не понял, утверждение это или вопрос. В любом случае он ответил:

— Нет.

Она сжала его пальцы. Он сжал ее в ответ. Потом рука девушки расслабилась, и Бенни понял, что Никс задремала. Просто так. Хотя он не видел ее в темноте, он прислушивался к ее медленному, глубокому ритму дыхания. Он откинулся назад, вслушиваясь в ночь, и начал разбирать день по частям, чтобы создать план на завтра, но через три секунды уже сам спал. Над ними и вокруг них ночь сплетала паутину тьмы, а мир поворачивался на оси к рассвету.

42

Лу Чонг проснулся.

Он был все еще в аду… хотя сейчас он сразу же понял, что оказался в одном из темнейших кругов ада. Они забрали его жилет, рубашку и ботинки, оставив его дрожать в одних джинсах. Земля, на которой он лежал, была притоптана и утрамбована. Холодная, влажная и пахнущая разложением. Чонг сел и обнял себя. Он был жилистым, а жира не было совсем, ничто не могло помочь ему согреться в этой липкой темноте.

Света было достаточно, чтобы видеть, но он был тенистый и мрачный. Стены были тоже земляными, их гладко утрамбовали. Чонг поднял голову и увидел, что стена поднималась на полметра над ним, лестницы не было, как и выступов для рук или веревки.

Он начал подниматься на ноги, но тут же закричал от боли и упал на колени. Все его тело словно состояло из разных видов боли, сшитых в один гобелен обжигающей агонии. Больше всего болело там, где его ударили в челюсть, ударили деревянным прикладом ружья в живот и ударили в пах, пока он валялся на полу, ахая. Чонг пытался не заплакать.

Даже пока он валялся тут, пытаясь справиться со слезами и болью, мозг Чонга работал. Он знал, где находится. Геймленд. Зомби-яма.

Он никогда здесь раньше не был, да и зомби-ям раньше не видел. Том описывал их ему, Бенни и Морги много раз за последние несколько недель. Том использовал сценарий зом-ямы как часть их тренировки. Один из самых худших сценариев. Часть процесса становления умным воином.

— Так будь умным воином, — сказал он себе яростным шепотом через сжатые зубы. — Что бы Том сделал? Что бы сделала Лайла?

Они бы не встретили будущее на коленях, в этом он был уверен. Чонг вспомнил, как Никс зашивали лицо без обезболивающего и криков. Никс пришлось глубоко копаться, чтобы найти силу с этим справиться. Как и она, Бенни с Лайлой нашли храбрость напасть на лагерь Чарли в прошлом году, хотя считали Тома мертвым.