— Возможно. Что-то, по крайней мере. Подумай.

После двух яичниц и трех картошек до него тоже дошло.

— Боже, какой же я тугодум.

— Ха, это новости, — сказала она с набитыми, словно у белки, щеками.

— Зеленый человек!

— Вопрос в том, — сказала Никс, проглатывая, — зачем ему это?

— Он друг Тома.

Она кивнула.

— Как думаешь, почему он не остался поздороваться?

— Без понятия. Если бы я знал, где он живет. Том сказал, что где-то здесь. Возможно, его дом хорошо спрятан. Парень, судя по всему, не очень общительный.

Некоторое время они ели, а потом Никс сказала:

— Боже… так много вопросов. Что происходит с Томом и Чонгом? Где Лайла? Кто вчера снял банки? Почему все эти зомы напали на нас? И что с тем фриком, проповедником Джеком?

Бенни улыбнулся:

— С каких пор ты думаешь, что я знаю, что тут, черт возьми, происходит?

— Всегда что-то бывает впервые.

— Возможно, — сказал он, — но сегодня не тот день. — Он быстро потер руками лицо. — Ладно… каков план?

— План? — ответила она. — А у тебя его нет?

— Э… почему ты думаешь, что парень «без ответов» все же парень «с планом»?

— Потому что у меня тоже нет плана, — сказала она.

— А. — Они огляделись, рассматривая лес, словно ответы появятся волшебным образом.

— Мы могли бы подождать, вдруг Зеленый человек вернется.

Бенни покачал головой:

— Не думаю. Он не стал ждать нас прошлой ночью, не остался, чтобы позавтракать с нами сегодня утром.

Никс вздохнула:

— Может, нам стоит вернуться и глянуть на поле и заправку? Издалека то есть. Посмотреть, что и как.

— Точно, — сказал он, и его лицо прояснилось. — Это очень похоже на план.

Они разделили последнюю яичницу и картошку и засунули клубнику в карманы. Они вытерли тарелку начисто листьями и оставили ее у подножия дерева. Бенни написал «Спасибо» большими буквами на земле.

Он повернулся и увидел, что она наблюдает за ним со слабой улыбкой и отстраненным взглядом.

— Что? — спросил Бенни.

Она моргнула, и ему показалось, что он увидел, как ставни закрылись за ее глазами.

— Ничего.

В городе Бенни бы просто промолчал, но во многих отношениях он чувствовал, что оставил ту версию себя позади того, кто боялся задавать такие вопросы. Так что он сказал:

— Нет… что-то было. То, как ты смотрела на меня. В чем дело?

Птицы пели в деревьях почти пять секунд, прежде чем она ответила:

— В городе… на крыше… я спросила, любишь ли ты меня. Ты тогда это серьезно?

Рот Бенни пересох.

— Да.

— С тех пор ты об этом не говорил.

На языке вертелся ответ в свою защиту, но вместо этого он сказал:

— Как и ты.

— Нет, — признала она слабым голосом. Она щурилась в утреннем свете. — Может… может, если бы уход из города был бы легче…

Он ждал.

— …было бы легче сказать, — закончила Никс. — Но здесь…

— Знаю, — сказал он. — Я тоже это чувствую.

— Ты понимаешь? — умоляюще спросила она. — Я пыталась, но не могла подобрать правильные слова.

«Давай, — прошептал его внутренний голос.