— До какого часа?

— До десяти вечера, потом перейдут на резервную явку. На какую — знал только Брюмер. Это он отравился при задержании.

— Главный у вас — фон Винек?

— Да.

Георгий Иванович кивнул и направился к двери.

— Пообщайся с ним пока, — приказал он мне, покидая допросную.

Я щёлкнул тумблером магнитофона и скучным голосом произнёс:

— Фамилия, имя, отчество, дата и место рождения…

— Петя, ты совсем дурак? — оскалился Барчук.

Пришлось выключить запись и отмотать проволоку обратно.

— Федя, не тупи! — обратился я к Маленскому столь же недобро. — Тебя задержали в ходе розыскных мероприятий при попытке совершения противоправного деяния! Всё! Фарш обратно не провернуть! Самое большее протоколы засекретить могут, если у твоего куратора найдутся достаточно убедительные аргументы!

— Найдутся! Не сомневайся даже! — оскалился в ответ Барчук.

После лошадиной дозы блокиратора производимые его внутренней энергетикой искажения едва ощущались, и настроиться на них никак не получалось, но разговор нам точно предстоял долгий, так что я форсировать события не стал и начал обкладывать собеседника по всем правилам.

— Ты напал на сотрудников ВОХР, когда никакой необходимости в этом уже не было! И только не надо говорить, что мы не представились! Мои люди были в форме!

Маленский презрительно фыркнул.

— Насмешил! Можно подумать, я вас чем-то серьёзным приложил! На тренировках в комендатуре и то сильнее другу друга били! Тут даже покушения на причинение телесных повреждений не пришить! — Дёрнув руками, он звякнул цепочками браслетов и выругался, а потом отрезал: — Баста! Под запись ни слова не скажу!

Я усмехнулся.

— В комендатуре сильнее били, да? Хочешь об этом поговорить? Смотри, сам прошлое помянул, за язык никто не тянул!

— Угомонись, Петя! — потребовал Барчук. — Я тебе в Ридзине на том складе жизнь спас! Мы при любом раскладе квиты!

— Ври больше! — рассмеялся я. — Ты ж сам меня под удар и подставил! Если б пистолета с собой не оказалось, меня б Шух под орех разделал. А так просто не успел, полиция слишком быстро прикатила. Вот ты и прикончил его раньше, чем он со мной разобрался. Тебе в первую очередь от него избавиться надо было, так?

Маленский промолчал.

— Антона втёмную разыграл или он по собственной инициативе с консульством связался? — уточнил я. — Не под протокол. Просто интересно.

И снова ответом стала тишина. Точнее — напряжённое сопение бывшего сокурсника.

— Ты и меня грохнул бы, если б только возможность представилась! — ухмыльнулся я. — Скажи — нет? Сколько раз пытался!

— Ты чего собираешь? — возмутился Барчук. — Власть в голову ударила⁈

— Власть тебе в голову ударила! — рявкнул я. — В учебном отделении! Ты ж, как старостой стал, так меня гнобить и начал!

Маленский презрительно фыркнул.

— Вот ты вспомнил!

— А почему нет? Одно к одному подбирается! Сразу меня невзлюбил!

— Чушь собачья! Ты не справлялся и тянул всех назад! Я как заместитель командира отделения обязан был принять меры, иначе бы меня просто сняли! Ничего личного!

— Сам-то в эту брехню веришь? — оскалился я. — Кто бы тебя снял? Дыба? Да ты всю дорогу у него в любимчиках был! Столько поблажек как тебе он никому больше не давал! На всё глаза закрывал! Во всём потакал!

Барчук вновь лязгнул наручниками и бешено сверкнул глазами.

— Потакал? — прошипел он. — Да это Дыба от тебя избавиться велел! Сказал, что такому размазне в комендатуре не место! Ты сам себя вспомни! Ну какая тебе была комендатура?

Нестерпимо захотелось пробить Феде в челюсть, но сдержался, ещё и дополнительно подлил масла в огонь.