— Снимите наручники! — приказал тогда полковник.

Из коридора в камеру зашёл Глеб Клич, отомкнул сначала один браслет, затем другой и всё так же молча нас покинул.

Фёдор Маленский тотчас поднялся со стула.

— Товарищ генерал, а майор Хариус?

Василий Архипович досадливо поморщился.

— За подполковником Хариус уже выслали машину. Моя фамилия Дичок, я заместитель начальника СЭЗ!

Барчук на миг задумался, потом кивнул.

— Товарищ Хариус говорила о вас.

Дичок развернулся.

— Надеюсь, мы не станем дожидаться вестового с документами по товарищу Маленскому? Времени у нас в обрез!

Половник госбезопасности мягко улыбнулся.

— При всём уважении, сначала мы должны прояснить некоторые детали.

— Промедление поставит под угрозу важнейшую операцию разведуправления! — надавил на него Дичок. — Фёдор Маленский — наш ценнейший агент, он награждён Республиканским крестом…

— Знаю-знаю, — вновь улыбнулся полковник. — Ваш агент раздобыл важнейшую информацию по источнику-двенадцать… — И тут же от улыбки не осталось и следа. — Увёл эти материалы из-под носа другой нашей разведгруппы, заодно подставив её под удар! — Представитель госбезопасности вскинул руку. — Василий Архипович! Мы не станем оповещать комиссариат иностранных дел и привлекать наш собственный иностранный отдел, всё для сохранения в тайне личности вашего агента. Но на вопросы о задании ему ответить придётся. Это наша зона ответственности! И это не обсуждается!

Из одного Василия Архиповича получилось бы скроить сразу двух худощавых полковников, но ни это обстоятельство, ни разница в чинах того нисколько не смущали.

Дичок раздражённо повёл плечами — мне даже треск швов послышался, — но всё же сдержался и лишь коротко бросил:

— Линь, выйди!

Ни полковник, ни Георгий Иванович это распоряжение не отменили, пришлось покинуть камеру и прикрыть за собой дверь. В коридоре я перехватил заинтересованные взгляды Глеба и Алика, передёрнул плечами.

— Стоим, ждём!

Совещание в итоге продлилось полчаса, не дольше. Нет, едва ли за это время оказались обговорены все детали и сглажены все острые углы, просто с выпученными глазами прибежал порученец Городца.

— Там? — указал на дверь лейтенант и без стука заскочил внутрь, чтобы тут же появиться обратно.

За ним последовал Георгий Иванович, они в сторонке пошушукались о чём-то, и тут уже в камеру ринулся Городец. Секунд пятнадцать-двадцать ничего не происходило, а затем в коридор выставили донельзя обескураженного Барчука.

— Товарищ лейтенант, а расстрельный коридор ведь в этом здании? — не упустил я возможности уколоть бывшего сокурсника.

Порученец Городца недоумённо глянул на меня, потом вздохнул и в тон мне ответил:

— Ох не вам, товарищ лейтенант, так шутить. Ох не вам!

И как-то сразу сделалось не по себе.

Ну вот что ещё опять⁈

Я оценивающе глянул на лейтенанта и спросил:

— Подробностей, надо понимать, не последует? — А когда тот покачал головой, перевёл взгляд на Барчука. — Ты-то чего лыбишься, дурачок? Я неделю вас караулил, ничем другим не занимался. Если что меня коснулось, то это и тебя коснётся ничуть не меньше. Уверен, к примеру, что вас не страховали? Вдруг всё же видел кто, как тебя паковали? Спишут на берег и поедешь в какой-нибудь гарнизон армейскую лямку тянуть. Фиг тебе тогда, а не Машку за ляжку!

Маленский виду постарался не подать — даже скалиться не перестал, но его проняло, и ещё как! Враз глаза потемнели.

Я даже задумался, как бы уколоть его побольнее, но тут из камеры выглянул Городец.

— Горбач, обеспечь нам фургон! — обратился он к порученцу.