Ну а как выехал из города, так и вовсе осторожничать перестал, сразу выжал из мотоцикла едва ли не всё возможное. Полетел как стрела, а то и быстрее!

Миновать пропускной пункт на въезде в дачный посёлок проблемы не составило — на моё имя был выписан пропуск, а служебное удостоверение до предела упростило процедуру проверки. Пригласили провести погожий летний денёк за городом не меня одного, гостей набралось больше десятка, пирожные и мороженое оказались весьма уместны.

— Ну хоть кто-то догадался не цветы привезти! — с усмешкой заметил Кондрат Семёнович.

Его супруга, которой и адресовалась эта реплика, лишь улыбнулась и упорхнула к гостям, среди которых я заметил чету Хариусов. А вот Ники нигде видно не было.

Вран угадал всё верно и развёл руками.

— Старшенькая в последний момент решила в городе остаться. В институтской фотостудии выставка намечается, без неё никак не обойтись.

В словах собеседника почудился намёк на иронию, и я отшутился:

— Бросила меня на растерзание младшенькой?

Кондрат Семёнович рассмеялся.

— Не бойся, дадим с дороги отдохнуть!

Переодевшись и умывшись, я вернулся во двор и обнаружил, что представительницы прекрасного пола что-то со смехом обсуждают в беседке, заведующий институтской библиотекой играет в шахматы со своим сверстником, а остальные собрались за столом и о чём-то оживлённо спорят. Из всех я знал лишь Юрия Клеста.

Проректор РИИФС по развитию поздоровался со мной тепло — не сказать по-дружески, и на пару с хозяином дома перезнакомил со всеми, после чего присутствующие вернулись к прерванному разговору.

— А я вам говорю, что Рогач предложил Серебрянцу генерал-полковника! — заявил усатый товарищ лет тридцати пяти на вид, отвечавший за поставки спецпродукции местных заводов ОНКОР и армии. — Это неспроста!

Юрий Клёст сунул мне стакан красного вина и покачал головой.

— И что Серебрянцу с этого звания? Ясно же, что наиболее боеспособные подразделения армейцы сразу заберут в СЭЗ, а ему оставят только задачи по охране Эпицентра.

— За сим автономность особой научной территории и кончится! — поддакнул Вран, но нашлись у этого мнения и оппоненты. Спор вспыхнул с новой силой.

Я подтянул к себе лежавшую на столе газету и обнаружил, что заголовок её проиллюстрированной фотографией маршала Рогача передовицы гласит: «Единый республиканский кулак!», а сама статья посвящена итогам зимней кампании против Суомландии, новому витку напряжённости в Западной Латоне и непрекращающимся провокациям со стороны Срединского воеводства. Много говорилось о несомненных преимуществах единого командования всеми вооружёнными силами, и пусть напрямую о необходимости переподчинения научного корпуса Генштабу речи и не шло, но посыл был предельно понятен.

— Пётр! — отвлекли вдруг меня от чтения. — Ты служишь в ОНКОР, какое твоё мнение на этот счёт?

Рубить с плеча не хотелось, но и юлить тоже было не с руки, так что постарался выбрать золотую середину.

— Единое командование — это очень важно, — признал я, — но как показывает опыт недавних конфликтов, не менее важно иметь резервы, которые можно задействовать для перелома ситуации в свою пользу.

— И эти резервы должен обеспечить ОКНОР? — блеснул круглыми линзами очков интеллигентного вида молодой человек, руководивший каким-то конструкторским бюро. — А почему такую роль не сможет взять на себя СЭЗ?

— В СЭЗ служат операторы, от операторов ждут чуда.