— Что вы! — смутился тот. — До нас дошло так мало информации, что я фактически собирал ее по кусочкам, изучая старинные летописи.

— Увлекаетесь историей? Еще более похвально для столь юного отрока! — похвалил его Фонтей и строго посмотрел на застывшую столбом меня. — Ксения, ничего чудовищного там не происходит. Сядь!

Я вздрогнула от неожиданной смены тона. Из доброго родственника Элазар мгновенно превратился в собранного, умного и хитрого хищника. Поплелась к своему пуфу и села на самый краешек. На меня не обращали внимания. Кажется, в лице Едемского чародей нашел для себя новую забавную игрушку, и теперь вертел ее, пытаясь придумать, как лучше использовать.

— Может, расскажешь мне, как ты догадался, что речь идет о ритуале целостности души? — спросил Фонтей, отпивая из своей чашки горячий напиток. — Ксения! Успокойся и ешь. Обещаю, невиновные не пострадают.

Это несколько обнадеживало. Не то, чтобы я очень рьяно переживала за магов, просто впервые сталкивалась с тем, что фактически при мне кого-то заставляют испытывать боль для получения нужной информации. Эх, à la guerre comme à la guerre, как говорится. Да, на войне, как на войне. С французами не поспоришь.

— Маг не может предать, обладая полной душой. Если среди нас появился предатель, значит, это маг, у которого в силу каких-то обстоятельств изъяли часть души. А раз так, то логично будет проверить всех, кто имел доступ к артефакту. Про ритуал я прочитал, когда изучал житие Мурены, кольцо которого ношу с честью, — Юрка продемонстрировал свое сокровище, но дед лишь поморщился и даже не взглянул на него.

— И? — поторопил он Едемского.

— Мурена, как вам известно, участвовал в семилетней войне с иными, в которой маги сокрушили их и заставили подписать договор. Так вот, там описан случай, когда в боевой лагерь вернулись маги, побывавшие в плену у иных. По вашему приказу их обменяли на пленных турронов и эллинов. Бездушного можно вычислить по радужке глаза. Как известно, вокруг зрачка появляются два черных кольца, видимых даже на темно-карих глазах. Но мага без части души внешне невозможно отличить от обычного. И тогда вы лично проводили ритуал измерения целостности их душ. Мурена подробно его описал. На него это произвело очень сильное впечатление.

— Мурена… — неожиданно горько вздохнул Элазар. — Я помню его. Хороший был маг, честный, но глупый, как и все те, кто последовал за недоучками Тиберием и Варро!

Мы с Юркой напряглись. Точнее, замерли, как охотничьи псы почувствовавшие след добычи. В словах Фонтея скрывалась какая-то древняя тайна, и узнать ее можно только от него. Других источников не осталось. Но чародей промолчал, лишь тяжко вздохнул и перевел тему.

— Ксения, ешь. Голодный чародей совершает ошибок больше чем сытый, а тебе многое предстоит.

Да, просто так Элазар не обещал ничего. Раз говорит, что предстоит, значит, предстоит. И я потянулась за своей чашкой. Советы Фонтея всегда оказывались дельными, и ими пренебрегать не стоило.

— Так, теперь поговорим о твоей семье, Юрий.

Едемский чуть не поперхнулся чаем.

— О моей? — удивленно переспросил он.

— Именно. Меня интересует знакома ли тебе фамилия Апехтин?

— Знакома. Но… Я не понимаю…

— Расскажи все, что знаешь.

— Апехтины весьма уважаемый и древний магический род, но за последние века практически потерявший свою магию.

— Понятно, семья строго придерживалась закона о чистоте крови, — подвел итог Элазар. — И честно ему следовала.