— Э-э-эй! Здесь есть кто-нибудь? — громко крикнула, подойдя впритык к решетке.

— Есть… есть… есть… — поглумилось эхо и помедлив добавило: — Кто-нибудь… кто-нибудь… кто-нибудь…

Да, попала… Я села на перину и вдруг услышала какой-то шелест сбоку от меня, у самого пола. Мамочки! У них здесь что, крысы? Звук повторился. Хуже, чем в плену у турронов не будет, а грызуны, если это они, зверьки вполне земные. Откуплюсь баранками. И, превозмогая страх, полезла смотреть, кто же нарушил уединение узницы.

Совсем рядом с каменным топчаном, почти на стыке с полом, находилось круглое отверстие, диаметром примерно в десять сантиметров. В такое вполне могла пролезть некрупная крыса.

— Э-э-э-эй! — крикнула я прямо в дыру. — Вы слышите меня?

Раздался шелест, потом стон и мне, наконец, ответили:

— Кто здесь? — спросил хриплый мужской голос.

И что сказать? Я, девочка? Юная брюнетка привлекательной наружности? Бред какой-то.

— Мое имя Ксения Соколова, я маг и попала в эту клетку совсем недавно. А кто вы?

— Филипп Федорицкий, бывший верховный маг сообщества. Сколько здесь нахожусь, не отвечу. Время как-то слилось в одну сплошную черную линию.

— Вас похитили вместе с сыном в тот день, когда гефы открыто напали на магов. Это было две недели назад.

Мужчина помолчал и вдруг спросил:

— Мы проиграли?

— Что? Не-е-ет! Конечно, нет! — поспешила его заверить. — Все выходы на Землю из альтернативной реальности запечатаны. Маги делают все возможное, чтобы выиграть войну.

— Бесполезно все это. Пока у гефов существует доступ к душам, они будут множиться. А значит, нам не победить.

— Но ведь получить душу можно только добровольно. К людям у иных сейчас нет путей, а маги, все-таки подготовлены к их коварству, — попыталась подбодрить Федорицкого я.

— Я тоже так думал! — он сипло засмеялся, а потом застонал.

— Вы ранены?

— Следы ожогов воспалились, а магия здесь не действует, поэтому залечить не выходит. Но я пока держусь. Хуже с Кириллом. Он находился в соседней клетке, мы разговаривали все это время, но три дня назад сын перестал мне отвечать. Боюсь, случилось страшное. Он, конечно, сильный мальчик, но турроны слишком хитры.

— Думаете, он мог потерять душу?

— Скорее всего, так и произошло, Ксения. Вы не думайте, я вас помню. Просто, мне жутко стыдно перед вами. Это ведь я настаивал на том, чтобы Кирилл обратил на вас внимание. Нельзя приказывать душе, она сама все чувствует! — он закашлялся.

— Я не держу на вас зла. И никогда не держала. Знаете, всегда принято винить вожака, а не стадо баранов, которое за ним следует. Если Кирилл считал ваш совет неправильным и все же последовал ему, то не так уж он и силен.

— Может ты и права, девочка… Как там поживает… — маг замялся. Я знала, что он спрашивает о рыжуле.

— Эвелина? Очень ждет вас и переживает.

— Плохо. Она молода, ей еще жить и жить, а я уже труп.

— Не смейте так говорить! — крикнула я. — Вы ее любите! По-настоящему, я знаю! И не спорьте! Лина тоже вас искренне любит. Значит, ваша задача приложить все силы к тому, чтобы вернуться к ней!

— Турроны оставляют страдания телесные напоследок, отдавая предпочтения страданиям душевным. О, среди них есть настоящие психологи, способные сыграть жуткую мелодию на самых тонких струнах человеческой души.