— Спишь, гадина?!! — прошипела она. — Спи-спи… спокойно… вечным сном!

Я стремительно одним рывком, неуловимым движением, вернулась в свое тело. Успела откатиться в самый, что ни на есть последний миг. Нож пронзил толстую пуховую перину, заботливо предоставленную Ротриком.

— Сдохни, мразь! — ревела Франа, размахивая холодным оружием.

Никогда я еще не была такой быстрой, стремительной и верткой. Как говорится, жить захочешь — не так раскорячишься! А жить хотелось. Очень. Только у меня все налаживаться начало. И почему судьба все время меня сталкивает с Кавецкой? Планида что ли такая? Сначала Кремер, который необходим мне как воздух, но совершенно не нужен турронке. А потом Ротрик. Там все обстояло с точностью до наоборот. Господи, я понятия не имею, с чего он вдруг воспылал ко мне странными чувствами! Хотя, другие ему, похоже, не доступны. По крайней мере, в верховном турроне все же было что-то человеческое, а в Кавецкой бурлила лишь одна злоба.

На третьей попытке ударить мне удалось вцепиться в запястье Франы, но женщина оказалась настолько сильна, что я быстро поняла — шансов выстоять против нее просто нет. Единственная возможность выжить — это тянуть время.

— Осторожно, порежешься! — задыхаясь, выпалила я, отпихивая турронку ногами.

Сильного броска не получилось. Кавецкая быстро вскочила и развернулась в мою сторону. Странно смотреть в собственное перекошенное злобой лицо и знать, что вся эта злоба направлена на тебя. Странно и неприятно, словно с меня сняли слепок, а в итоге вышла уродливая маска.

— За собой следи, проклятая человечка! — прохрипела она, снова замахиваясь ножом. — Ты виновата во всем! Ты-ы-ы!

Пришлось спешно перекатываться, но лезвие все равно коснулось ноги. Резкая, словно ожог, боль, и на светлых перинах появляются алые росчерки. Но я не обращаю на это внимание, порез — меньшее, что сейчас беспокоит меня. Главное — выжить.

Дыхание сбилось, а сердце стучало так отчаянно, что, казалось, сейчас выпрыгнет.

— Я тебя достану-у-у-у! — выла Кавецкая. И ведь действительно в тесной камере расстояние между нами стремительно сокращалось.

Один взмах, и я окажусь пришпиленной к пуховой перине, как бабочка в энтомологическом гербарии. Сверкнуло лезвие… Это все! Все. Последние вздохи безвременно почившей Ксюхи Соколовой. Зажмурилась и приготовилась умереть достойно. Но…

— Фр-р-р-рана-а-а-а! — прогремевший рев заставил вздрогнуть и распахнуть глаза. — Ты! Никогда! Не причинишь! Вреда! Ксении!

Огромный красный смерч ворвался в мою клетку, прижимая турронку к каменной спине. Она брыкалась, молотила ногами в воздухе и хрипела. Огромная когтистая лапа все сжимала и сжимала ее горло — ох, так похожее на мое горло. Ведь там, у стены дрыгался мой близнец. Слова диким рыком вырывались из оскаленной пасти чудовища.

— Никогда! Слышишь? — но Кавецкая была уже не в состоянии ему ответить.

Оттеснив Ротрика, ко мне бросился Крмер.

— Ксения! Девочка моя, ты… — а я сидела, смотрела на своего мага и… улыбалась. Я бы и рассмеялась в тот момент. Наверное, запоздалая реакция на только что пережитый стресс. Не каждый день умираешь по-настоящему. Вест выдохнул с облегчением и опустился рядом.