Я кивнула и прошла вперед. Правда, в дверях обернулась, потому что инопланетный Фонтей направил на Франу и Ротрика какой-то прибор, и тела исчезли.

— Куда вы их? — спросил Вест.

— Конкретно этих — в лабораторию, а остальных, как не представляющих ценность для науки — в утилизатор. В любом случае им не место на Земле. Мои люди прочесывают все уголки планеты, где иные могли бы спрятаться. Не волнуйтесь, мы ликвидируем всех.

Сильвестр коротко кивнул Валенсу и больше вопросов не задавал, а вот я не выдержала:

— Постойте! Но ведь Ротрик совсем не такой плохой, как другие… — осеклась, потому что два чародея и один любимый маг посмотрели на меня так, словно предательница я, а не те, что засели в лаборатории. — Он был добр ко мне и любил… По-своему, конечно.

— Ксения, — кашлянул Валенс. — Гефы — это зараза, которая тут же начинает распространяться, если не удалить ее всю, с корнем. Но постараюсь проследить, чтобы именно с этим гибридом обращались гуманно.

Я кивнула. Прекрасно понимала все их доводы и все же… Все же мне было искренне жаль красного монстра, вся вина которого состояла в том, что он родился чудовищем.

По коридору до самой арки шли молча. Конечно, никакой стражи в знакомом зале уже не было, турроны вокруг не сновали, а груды ящиков не возвышались над полом.

— Куда дальше? — нервно спросил дед, а я удивленно на него посмотрела.

Похоже, что, даже несмотря на «драконью лапу», Фонтеи не знали, куда следует идти, но интуитивно чувствовали примерное направление. А Лаборатория-то у предателей, похоже, с секретом.

— Что это с ним? — тихо спросила у Валенса, кивнув в сторону беснующегося деда, который сейчас сосредоточенно, с маниакальной настойчивостью осматривал зал.

— Беспокоится о своей женщине, — так же тихо ответил он. — К охотникам лишь раз приходит настоящее чувство. Я своего еще не познал, а вот брат дождался.

Вот в чем дело! Честно признаться, смотреть на такого озабоченного Эзура Элазара было непривычно, но забавно. Не знаю, стоит ли порадоваться за Юлку или, наоборот, ей посочувствовать. Жизнь рассудит. Все же характер у Фонтея поганый, а язык, что жало. Хотя, они два сапога — пара. В долгу Жавурина точно не останется. Даже сейчас, наблюдая, как беспокоится дед, я почти не переживала за нее. Скорее, злорадствовала, ибо жалости к магам-предателям у меня не было.

— Ксения! — окликнул меня местный Фонтей. — Тебе, кажется, задали вопрос.

Ох, напрасно ты мне напомнил, да еще так язвительно. Я бы и сама рассказала, а теперь извини, семейная ехидность рвется наружу. Ученица не может подвести своего учителя, своего гуру.

— Я не знаю, как пройти дальше, — пожала плечами, поймав крайне недовольный взгляд родственника. — За этой стеной начинается анфилада пещер. Проход открывал какой-то артефакт. Выглядел он как небольшая квадратная черная коробка. Высший туррон поднес его к стене, и та отъехала.

— Надо же! — удивился Валенс. — Не думал, что гефы додумаются до теории сжатия материи. Вот что значит пугать их некому!

— Так вы сумеете открыть проход? — уточнил Кремер.

— Разумеется. Внутри турронов много? — поинтересовался инопланетный Фонтей.

— Понятия не имею, — честно призналась я. — Когда я попала внутрь, их было много. Они переносили на склад какие-то ящики и дальше первого зала не пошли. В других пещерах нет гефов, кроме редкой охраны. Если, конечно, не считать армии клонов.