Козырь помедлил, дождался, пока грузинский вор заерзает на месте, и произнес:

— Между нами мир, Ираклий. Я сказал и ты с нашим ростовским гостем, — кивок в сторону Димы Богатянского, — меня услышали. И даже более того, если тебе потребуется моя помощь, обращайся. Мы с тобой знакомы не первый год и непоняток у нас не возникало. В наше смутное время это кое-что значит и по мне, правильным будет, если место Соломона займешь именно ты.

— Хорошо, — Ираклий Кодорский посмотрел на Диму Богатянского и еле заметно мотнул головой, после чего поднялся и сказал: — Благодарю за угощение, Козырь, но нам пора.

— Разумеется, — Добряков тоже встал. — Столько дел, ни минутки лишней. Понимаю тебя, брат.

— Встретимся на похоронах? — словно закрепляя договоренности, спросил Ираклий.

— Да.

Леша Козырь проводил гостей, серьезное выражение сползло с его лица, и он улыбнулся. Встреча прошла легко и, когда в кабинете появился Жека Лом, он задал ему вопрос:

— Сколько у нас сейчас бойцов?

— За час подниму сорок. За пять часов сотню. За сутки двести. Это только наша община.

— А с командами из других городов что?

— Саратовская бригада, пять человек, уже в Москве. Челябинская и Краснодарская, по шесть стрелков, завтра и послезавтра появятся. Парни отмороженные, работают втемную и про нас ничего не знают.

— А с оружием как?

— Нормально. Автоматы и снайперские винтовки. Все с военного склада.

Вор цыкнул зубом и сказал:

— Отлично. Пусть будут наготове, и нашим бойцам скажи, чтобы из города ни ногой, они могут понадобиться.

— Ясно.

Снова Козырь остался один и зазвонил его телефон. Это был приемный сын и вор ответил:

— Слушаю тебя, Серега.

— Привет, — краткая пауза, — батя. Времени разговаривать нет. Скажи только, как сестры?

— С ними все хорошо. Сам-то как?

— Нормально. Еду в Краснодар. С Нестером.

— А зачем?

— Не знаю.

— Помощь моя нужна?

— Нет.

— А деньги?

— Тоже нет.

— Когда уезжаешь?

— Через месяц вроде.

— Встретиться сможем?

— Да. Я забегу. Ненадолго.

— Очень хорошо. У меня к тебе будет серьезный разговор.

— Ага! Поговорим. А сейчас мне пора…

Приемный сын отключился, а вор повертел в руках телефон и тихо сам себе прошептал:

— Краснодар, значит. Интересно, что вам там понадобилось? Надо будет послать пару сметливых парней, пусть за вами присмотрят, а то натворите дел, революционеры, черт бы вас побрал.

Глава 18

Москва. Зима 2013-го.

Скрипнув протезом, Костя Трубников, сын полковника Трубникова, положил на столик ноутбук, осторожно присел в кресло и посмотрел на меня.

Это был двадцативосьмилетний брюнет с короткой стрижкой, худой и, можно даже сказать, истощенный. Тонкие губы крепко сжаты, и лицо имеет сероватый оттенок, сказываются постоянные боли в ноги. Казенный протез, конечно, вещь неплохая, лучше, чем инвалидная коляска, но его надо разнашивать, а это больно. Однако Костя держится, не стонет, не плачет, на судьбу не жалуется, к бутылке с поганой сивухой не припадает и старается держаться молодцом. Крепкий человек, нам такие нужны.