— Точно?

— Так ведь это не человек, а животное. Чего его жалеть?

"В каком жестоком мире мы живем", — глядя на ухмыляющегося Каширу, подумал Иван Иваныч и, покачав головой, обратился к Денежкину:

— Время. Пора. Потом миловаться будете, голуби сизокрые. Машина ждет…

Автоколонна, "уралы" и "уазик", всего семь машин, которые партизаны взяли напрокат в одном из рязанских фермерских хозяйств, ждали Лопарева и Денежкина на окраине Балашихи. Рядом находились вооруженные и настороженные солдаты с автоматами, которые они держали на сгибе локтя. А возле "уазика" курила пара офицеров, один из которых, молодой лейтенант, встретил Ивана Ивановича вопросом:

— Все в порядке?

— Норма, Егор. Наш друг, — Лопарев положил ладонь на плечо полковника, — готов нам помочь.

— Хорошо. Поехали.

Над городской окраиной разнесся окрик второго офицера, пожилого подполковника, который направился к головному "уралу":

— По машинам!

Рассекая ночную тьму, вспыхнули фары грузовиков, и автоколонна стронулась с места. Денежкин находился в "уазике" и нервничал, но Иван Иваныч протянул ему фляжку с водкой, заставил полковника сделать пару глотков, и ему стало спокойней. А спустя полчаса машины въехали на территорию воинской части номер 80906, и Денежкин занялся своими непосредственными обязанностями.

Бежать смысла не было, да и некуда. Солдаты-срочники, которые под присмотром неразговорчивых охранников начали погрузку "уралов", и прапорщики оказать сопротивление людям Лопарева не могли, не тот уровень. И полковник, понимая это, принял свою судьбу. Он делал то, что ему приказывали Иван Иваныч и его помощники, привычно покрикивал на солдат и кладовщиков, делал вид, что сверяет номенклатуру груза, и к полуночи погрузка была окончена. После чего командир в/ч 80906 поразился тому, что он натворил.

Автоколонна похитителей оружия приняла пятьсот автоматов АКМ и триста АКС, сорок пулеметов ПКМ и тридцать РПК, двести пистолетов "макарова" и сорок "стечкиных", четыре тысячи ручных гранат РГД и три тысячи Ф-1, триста пятьдесят килограмм тротила, две тысячи детонаторов КД-8А и ЭДП, несколько подрывных машинок и бухту полевого кабеля. Все это было загружено в четыре автомашины, а остальные заполнили боеприпасами к автоматам, пистолетам и пулеметам, а так же подствольными гранатометами ГП-25 (триста штук), ВОГами и огнепроводными шнурами.

"Господи! — подняв глаза к темным зимним небесам, обратился к богу Денежкин. — За что мне все это!? Как же так!? За какие грехи!? Господи!"

— Чего ты там разглядываешь? — рядом с полковником остановился Иван Иваныч.

— Ничего, — Денежкин поморщился и спросил Лопарева: — Что теперь?

— Командуй своим доходягам отбой, пусть разбегаются по койкам, а мы уезжаем. Ты еще не забыл, что я тебе денег должен?

— Помню.

— Так пошевеливайся.

Солдаты построились в колонну и отправились в казармы. Прапорщики поехали домой, в военный городок. Караульные продолжили несение службы, а капитан Сергеев, который удивился тому, что командир части не проверил его, совершил обход территории, вернулся в дежурку, сделал себе кофе и включил телевизор. Субботний вечер подходил к концу, завтра выходной и никого не интересовало, почему полковник Денежкин уехал вместе с автоколонной, и куда она направлялась.

Тем временем "уазик", в котором ехал командир в/ч 80906, отделился от основной автоколонны и заехал в придорожный лес. Машина остановилась и Денежкин услышал команду Лопарева:

— На выход.

— Зачем? — дрожащим голосом спросил полковник.