— Догнать этих сучар! Догнать и порвать!

Его зычный голос пролетел над улочкой и не успел он стихнуть, как чуткое ухо Зелимхана уловило характерный звук передергиваемого затвора, и он доверился инстинктам. Охранник упал на землю и быстро перекатился под кирпичный забор, а его напарники и готовые крушить всех и вся азиаты, словно бараны, замерли на месте.

— Ложи…

Зелимхан хотел предупредить единоверцев об опасности, но не успел.

— Бах! Бах! Бах!

Из темноты проулка открыл стрельбу одиночный стрелок. Он бил из "Сайги" двенадцатого калибра и лупил крупной картечью. Куски свинца с дистанции в семь-восемь метров способны нанести ужасные раны, а стрелок человеком был опытным и не мазал. Картечь летела в толпу и раз за разом выбивала по три-четыре человека, которые с воем и матом опадали на дорогу.

— Бах! Бах! — еще два выстрела, кто остался на ногах, таких было меньшинство, затаптывая раненых, помчались обратно на стройку, а Зелимхан вскочил на ноги, и кинулся в проулок. Он понял, что стрелок сейчас должен перезарядить оружие или снарядить новый рожок (если он у него единственный) и бывший боевик хотел вцепиться ему в горло. Вот только он не учел или забыл о том, что стрелок не один, и когда Зелимхан оказался перед человеком с гладкоствольным карабином в руках, и направил на него пистолет, его ударили. Дубинка, обычная бейсбольная бита, опустилась на голову Зелимхана, и на него обрушилась непроглядная тьма, и он уже не видел того, как русские парни в черных масках вкладывают в руки азиатов потертые пистолеты ТТ и обрезы охотничьих ружей…

Первым на место происшествия прибыл экипаж патрульно-постовой службы. Нападавшие к этому моменту уже давно скрылись и на улице были только пострадавшие: шесть трупов и девятнадцать раненых. Молодые сержанты, сжимая АКСУ, больше известные как "сучки", пугливо озирались и не знали, что им делать. Да, их учили стрелять и оказывать первую медицинскую помощь, но это в теории, а столкнуться с кровью и смертью на практике им пока не приходилось. По этой причине к тому моменту, когда приехала скорая помощь, умер один из раненых.

Прошло еще полчаса и на досель никому не интересной улочке, название которой в районной администрации вспоминали от случая к случаю, и то не сразу, стало тесно. Машины скорой помощи, полиции и ДПС, неизвестно кем вызванная пожарная автомашина и несколько случайных легковушек, которые непонятно зачем остановили сержанты ППС. Кругом было людно, и народу становилось все больше. Следователи и криминалисты. Вооруженные полицейские и начальник ОВД. Глава администрации со свитой. Непонятно откуда возникшие депутаты и доморощенный правозащитник из "Единой России". Уцелевшие охранники, которые давали показания, и недавно появившийся в Луховицах представитель партии "Социальная Справедливость" отставной офицер Николай Бортник с парой столичных журналистов, которым он давал интервью. Любопытные зеваки из близлежащих домов и местный криминальный авторитет Гоша Баян, который посматривал на все происходящее со стороны, курил "приму" и сплевывал попавшие на губу крупицы табака. Врачи во главе с заведующим центральной районной больницей. Представитель 5-го межрайонного отдела Управления ФСБ России по г. Москве и Московской области, который прибыл на очередное заседание Антитеррористической районной комиссии, а рядом с ним начальник отделения УФМС.

Короче, суета сует и, оглядываясь по сторонам, подполковник Ладохин тяжко вздыхал и постоянно названивал своим покровителям, которым ежемесячно отсылал дань за теплое кресло. Ну, а те открыто посылали его на хуй, ибо получать денежку они любили, а неприятности, наоборот, им не нравились и они старались сразу же от них отмежеваться. Такие уж люди, чиновники высокого ранга, и мысленно поставив себя на их место, Арсений Михайлович понимал, что поступал бы точно так же.