– Я не разглядела, кто к ней пришел, но видела, как она говорит с кем-то стоящим за выступом стены.

– Пришел? Не приехал? – уточнила Валентина.

И Федоров тут же снова признал ее толковой. Обращать внимания на мелочи – это очень профессионально.

– Никаких машин рядом с ее забором не было. Если кто и приехал, то оставил автомобиль далеко, – кивнула Вера. – В общем, этот человек говорил с Машей. Кто это был, я не видела. А вот Саша…

– После того как Вера покинула мой дом, я сменил ее на посту наблюдения, – слегка высокопарно заявил Федоров. – Но мне пришлось перейти в крайнюю комнату, потому что Маша исчезла из поля зрения. Из той комнаты лестница на второй этаж отлично просматривается…

Он помолчал и поправился с грустью в голосе:

– Вернее, просматривалась. Не осталось от нее ничего, от той лестницы после пожара.

– Что там произошло? – поторопила его Валентина, с хрустом разгрызающая огуречную дольку, лимонад она выпила в несколько глотков. – На лестнице?

– Ее там убили, – ответил Федоров, бледнея.

Воспоминания были страшными и до сих пор заставляли его нервничать, а сердце бешено колотиться.

– Вы это видели? Отчетливо видели? – пристала звонкоголосая капитанша.

– Как вижу вас, – с печалью изрек Федоров. – Она что-то держала в руках. Книгу или тетрадь. И все этим потрясывала и говорила, говорила что-то. Ее сбили с ног. Уложили на лестнице так, чтобы подбородок был… В общем, вы сами знаете. А потом сверху ударили ногами. Прыгнули на затылок. На изломе. Ужасно, бесчеловечно, чудовищно!

Все затихли.

По потному графину с лимонадом беззвучно сбегали струйки воды. Над лимонными дольками с раздражающим жужжанием зависла пчела. Яблоневые листья уныло поникли от безветрия. Крупное пухлое облако раскинулось огромным одеялом над коттеджным поселком.

Странно, как отчетливо он это все наблюдал. В ярких красках, резких звуках. Он мог поклясться, что слышит, как осыпается пыль с яблоневых листьев. И как с треском отрываются от пухлого облака клочья, расползаясь по небу.

– И вы видели, кто это сделал? – отвлек его пронзительный голос девушки.

– Да. Это была Ирина Соколова. Соседка Маши пришла к ней и после достаточно продолжительного разговора ее убила. Я это видел.

– Вы это точно видели? – усомнился майор. – Почему тогда так долго молчали?

– По причине вашего первого вопроса, майор, – с легкой усмешкой проговорил Федоров.

Выпростал свои пальцы из пальцев Веры и схватился за стакан с лимонадом. У него страшно пересохло в горле.

– Кто поверит старику? Сочтут выдумщиком, выжившим из ума. Еще и психушку натравят. Я счел за благо промолчать. – Он покосился на ошарашенную Веру. – Даже ей не сказал, чтобы не тревожить. Но все ныло внутри. И ныло. Я после того, как увидел это, почти сознания лишился. Просидел в кресле у окна очень долго. А когда опомнился, дом уже горел.

– Александр Сергеевич, вы… Вы просто!

Девушка запнулась, но по ее увлажнившимся глазам он понял, что она не упрекает его. Она ему благодарна.

– Ирина что-то забрала у Маши, – неожиданно вспомнил он. – У нее в руках что-то было. То ли книга. То ли тетрадь. Вынесла из дома или нет, не знаю. Не видел. Но когда она прыгала ей на шею, то это было у нее в руках.

Майор оживился. Полез за телефоном. Набрал какого-то Носова и приказал ему перерыть дом Соколовых от подвала до чердака.