А медицинская сестра Эля, брошенная вероломным доктором, со слов которой начались все сомнения в правдивости показаний вдовы и сына Ляпова, неожиданно исчезла.

– Как исчезла? – вытаращился на Горохову Илья, когда она ему об этом доложила.

– Улетела на отдых куда-то на острова. Когда вернется, никто не знает.

– Что значит, никто не знает! – возмутился Илья. – Но на работу-то ей надо будет выходить.

– Нет. Не надо. Она уволилась перед тем, как улететь. Но она не могла соврать, товарищ майор, – убежденно заявляла Горохова. – Она говорила правду. Недоказуемую, но правду. А улетела, потому что боится. Не любовника своего, а его опасных друзей.

– Ну а по документам больничным что? По истории болезни?

– Как я уже докладывала: комар носа не подточит. Элю опередили. Все подчистили.

– Черт знает что!..

Это ругательство Илье приходилось в последние дни повторять без конца. Потому что они топтались на месте. Потому что начальство гневалось и грозило наказанием. Потому что сам Илья понимал: если в ближайшие дни не случится никакого прорыва, дела об убийствах генеральской вдовы Илюхиной и ювелира Ляпова грозят обзавестись ярлыками «глухари».

– Только попробуй мне не раскрыть, майор! Только попробуй! – кричал на него полковник. – Разгоню весь отдел к чертовой бабушке! Целый полк мотивированных фигурантов, понимаешь, а у него подозреваемых нет! Рой носом землю! Тряси их всех! Так не бывает, чтобы никто и ничего не видел…

Но никто и ничего не видел! В деле убийства Илюхиной не могли видеть, потому что весь микрорайон был погружен во тьму, свет же отключили. В деле убийства Ляпова не могли видеть, потому что старый ювелир не очень-то жаловал гостей. Не допускал к своей жизни посторонних. Сторонился соседей. Не имел друзей.

– Давайте начнем все же с Соколовых, – предложила пару дней назад Горохова, сияя в их сторону глазами.

Конечно, она радовалась! Ее версия оказалась пока единственно рабочей.

Ирина Соколова каким-то образом была во всем замешана и знакома со Стасом Никулиным. Тот без конца ее навещал в доме отца Ирины. В последний раз даже вынес ее из дома на руках. А после этого…

А после этого туда нагрянул Веня с толпой своих молодчиков. И они перевернули весь дом и сад. Что искали? Неизвестно. Веня молчит. Его парни тоже. Завтра утром их надо будет отпускать, либо предъявлять обвинения.

– А в чем ты их обвинишь, майор? – тряс в его сторону кулаками полковник. – В том, что они пробрались на территорию чужого участка и похулиганили там? А у тебя есть заявление от потерпевших? Нет. И с чем ты в суд пойдешь? Со словесными показаниями соседей? Очень пожилых соседей, которые наблюдают за всем в бинокль. Что-то видят. А что-то, может быть, и додумывают. У тебя нет ни единого доказательства их слов. Ни единой улики!

Если Веня или его парни сегодня не заговорят, завтра их выпустят.

– Можно я с ним поговорю, товарищ майор?

Карие Валины глаза прожигали в его мощной, как он считал, броне дыру. И с каждым днем эта брешь становилась все обширнее. Илья мучительно стеснялся признаться самому себе, что Валя в какой-то момент перестала быть для него просто коллегой.

Он пытался тщательно контролировать свои мысли, когда смотрел на нее.