– Какие вопросы, Вера, она задавала?

Федоров сел у чайного столика, осторожно потрогал деревянную поверхность, словно она была стеклянной и могла треснуть.

– Всякие, Саша. И про нашу дружбу. И про наши карточные игры. Про все. – Вера запнулась и шумно задышала. А следом порадовала: – Но я, Саша, не стала с ней откровенничать. Знаешь почему?

– Почему?

Он ласково улыбнулся, мысленно похвалив милую подругу.

– Потому что Маша должна была именно с этой девушкой встретиться сегодня. Поэтому она нас и выгнала! А девица ехала к ней весь день! И Маша погибла. Это… Это безответственно! Так подставлять пожилых людей под удар! Я ничего ей не сказала, Саша.

Он похвалил ее снова и еще раз подумал, что он тоже ничего никому не скажет.

– А теперь мне страшно и одиноко в доме. Вдруг тот, кто был у Маши, думает, что мы с тобой что-то знаем?! Он же не в курсе, что мы ничего не знаем и ничего не сказали полиции. Как быть, Саша?! Мне страшно!

Решение пришло мгновенно.

– Сиди дома, никому не открывай, Верочка. Я сейчас приеду за тобой на такси.

У него стояла машина в гараже. Но она просто стояла. Даже левого заднего колеса не было. Когда-то снял его, чтобы отдать в ремонт диск. Да так и не вернул колесо на место после ремонта. Отремонтированный диск с покрышкой стоял, прислоненным к стене. Куда ему было отправляться? До магазина он ходил пешком. В Москву, забыл, когда ездил. Что ему было там делать? В гости его никто не звал.

Он год от года старел. Машина ржавела. Вот поэтому и такси.

– За мной? – изумленно воскликнула она. – А куда мы поедем, Саша?

– Ко мне, – коротко ответил Федоров. И поспешил добавить: – Если ты, конечно же, не против. Поживешь у меня. Двое, не одна. Я подготовлю тебе гостевую спальню. Станешь там жить, пока все не утрясется. Так что, Верочка? Я еду за тобой?

Он ждал ее возражений в виде обычного женского лепета про неудобства и про то, что люди скажут. И стремительно заготовил нужные слова для убеждения. Но Вера неожиданно сказала ему «да». Только попросила приехать через час.

– Мне надо собрать какие-то вещи. Ты не против моих чемоданов?

Первую секунду он запаниковал, представив ее платья и юбки по всему дому. Но тут же понял, что они ему не помешают. Слишком аскетичной стала обстановка после смерти жены.

Когда Федоров садился в машину, он заметил, как к Соколовым кто-то ломится в калитку. И даже удалось расслышать, что это полицейский. Правда, званием выше белобрысой звонкоголосой капитанши. Кажется, мужчина представился в домофон майором.

– Вот видишь! – трагично шептала Вера часом позже, сидя в его кухне за ужином. – Уже началось!

Что именно началось, он не стал у нее уточнять. Лишь кивком согласился. На него снова накатило ощущение безмятежности.

Вера, как вошла в его дом, не повела себя по-хозяйски. Она держалась деликатно, спрашивала на все разрешения. И даже на то, чтобы приготовить для него же ужин.

Нехитрой была еда, но очень вкусной. Потом они вместе вымыли посуду. Теперь вот разговаривали, не решаясь уйти спать.

Честно? Ему бы очень хотелось, чтобы она разместилась в его кровати. Но он ни за что ей об этом не скажет. Стыдно.

Сказала она. Когда он в пятый раз подавил зевок, Вера поднялась и с порозовевшим от смущения лицом спросила:

– Ты станешь считать меня непорядочной старой женщиной, если я попрошусь к тебе в койку, Саша?

Глава 17

Когда они ехали на такси домой, Арсений без конца чесал голову. Отец неодобрительно косился, и слова о неуместности длинных волос без конца просились у него с языка.