Дождавшись, когда машины уедут, он включил затемнение на окнах и двери. И только тогда сумел уговорить себя опуститься на кресло. На диванчик под картиной садиться брезговал. Там только что размещался жирный зад Вени.

Он просидел часа полтора. Все думал и думал. Рисовал мысленные схемы. И последствия предусматривал при самом лихом стечении обстоятельств. И при самом удачном. Наконец понял, что решение имеется. Главное, успеть!

К вечеру он был готов. Оделся во все черное. Тонкие спортивные брюки – черные. Кофта с длинными рукавами – тонкая, черная. Кроссовки с гладкой подошвой – черные. Он был готов.

Выезжая из своего дома, в котором были освещены все окна второго этажа, как в тот самый день, Стас подумал, что если сегодняшний вечер у него не задастся, то не задастся и вся последующая жизнь. И она к тому же сделается очень короткой и с трагическим финалом.

Он должен все переписать. Набело!..

Он вернулся через два с половиной часа. Так же незаметно въехал в свой двор через дополнительный въезд, о котором не знали соседи. Рассмотреть снаружи проем в заборе было практически невозможно. К тому же он им очень редко пользовался. Почти никогда!

Поставил машину в гараж. Там же разделся догола. Все черные вещи, включая кроссовки, сунул в пакет. В доме надел джинсовые шорты, вышел на улицу через стеклянную дверь. В руках нес один пакет с вещами и второй – с продуктами. Ленивой походкой Стас двинулся к беседке. Костер в мангале разгорелся быстро. Дрова всегда были заготовлены заранее. Пакет с вещами он сунул в самое пекло. И стоял у огня до тех пор, пока не расплавилась, не превратилась в пепел подошва кроссовок. Тогда он собрал со стола остатки ужина.

Да, он усиленно изображал, что жарит мясо на костре. Соседи бдят. И даже не скрывают интереса. И ему пришлось ужинать под их неусыпным оком, хотя кусок в горле вставал поперек.

Он собрал все со стола, просто сгреб посуду в пакет. Изображать аккуратность уже не было сил. Поворошил кочергой угли, проверяя, все ли сгорело. Все! Ни следа, ни ниточки. Все превратилось в прах. Все его опасения, он надеялся, тоже.

Вернувшись в дом, он сразу пошел в душ. Сделал воду погорячее, потому что его трясло. И долго стоял под обжигающими струями, пока коже не сделалось больно. Улегся в махровом халате поверх покрывала. Уснул, как умер, тьфу-тьфу-тьфу. Утром даже не мог вспомнить, на какой мысли его опрокинуло из реальности в сон. Но проснулся отдохнувшим и странно успокоившимся. И совсем уж не ждал визита Зойкиного братца с сыночком-неудачником.

А они явились!

Глава 20

– А вдруг она не станет при тебе мне ничего рассказывать?

Этот вопрос Горохова задавала Илье уже в четвертый, нет, в пятый раз. Он предпочитал отмалчиваться.

Он поймал ее на выходе из отдела. Прямо на ступеньках отловил, потому что сопровождал полковника до машины. Тот на ходу раздавал указания. Илье пришлось за ним поспевать. Возвращается со стоянки, и опа! Горохова в состоянии низкого старта. Сумка на плече, в руках ключи от машины.

– Ты куда? – вытаращился Илья.

– В больницу. – Ее взгляд вильнул вдоль оживленной улицы, намеренно его избегая.

– Заболела? – усомнился Илья. – Или опять самодеятельность разводишь?

– Ну вот почему сразу самодеятельность, Илья Иванович? Почему сразу самодеятельность, еще и развожу? – забубнила она себе под нос. – Мне позвонил сотрудник травматологического отделения, где проходила лечение пострадавшая в деле гибели ювелира Ляпова. И…

– А своими словами? – Он шел с ней рядом, не отставая.

– Медсестра, которая присутствовала при поступлении Анны с места происшествия, вдруг что-то вспомнила.