|
Явился раны зализывать. – Она подтянула к подбородку воротник белого халатика, вытерла слезы, заливающие ей лицо. – Наверное, они за ним следили. Я не могла понять, как они смогли найти его у меня так быстро?! Потом уже догадалась, что следили. Так вот этот отвратительный толстяк сделал Игорю предложение, от которого тот не смог отказаться. И с той поры он с ними в деле. Долгов больше нет. И нет свободы. Он делает все, что они велят. А меня… Меня он бросил три месяца назад. Я как-то устроила ему истерику за то, что он притащил в мой дом какого-то парня с огнестрельным ранением. И делал ему операцию прямо на моем обеденном столе. И после этого мы расстались. И я…
– И вы решили ему отомстить, рассказав нам о пациентке, которой он подделал историю болезни, – закончил за нее Илья. Они минуты три ждали, когда она согласно кивнет. – Грех было не воспользоваться случаем. Тем более что это был явный подлог с медикаментами. И… И заведомый обман. Он соврал вам. И… Я устала его покрывать. Мне реально страшно. Но… – Ее подрагивающий палец потыкал в сторону Гороховой. – Если бы не она, я бы, наверное, снова не решилась. Она умеет быть убедительной. Хороший сотрудник. Дорожите! Похвала Горохову смутила. Она схватилась за чашку и выпила остывшую, почти бесцветную бурду до дна. Даже пакетик не вытащила! Когда ставила чашку на стол, лицо ее сияло. – Хорошо. Спасибо, – скупо поблагодарил ее Илья. – Но тут возникает главный вопрос, Эля… – Смогу ли я это доказать? И не являются ли мои слова оговором? Да, да, я немного подковалась в юридических вопросах. Знаете, когда твой парень оказывает услуги криминальным авторитетам, приходится быть настороже. Она резко встала и принялась убирать чашки с ложками со стола. Повернулась к ним спиной, встав у раковины. – Я с первой минуты поняла, кого к нам привезли в отделение. Стоило взглянуть на ее окровавленное лицо. Даже глаз было не видно, так ее замазали. Она вымыла чашки, рассовала их по полкам. Ложки швырнула в какой-то узкий выдвижной ящичек. – Я крутилась возле его двери, когда он договаривался с кем-то по телефону. Не делайте таких глаз, капитан Валя. Я следила за ним, да. Я долго ждала его промаха. Серьезного. Как теперь. Все было в совокупности: кража медикаментов строгой отчетности, хотя надобности в них не было. Ложный диагноз, позволяющий этой женщине обмануть вас. Все это… Эля медленно заходила по комнате приема пищи. Спина ссутулена, кулачки в карманах, взгляд рассеянный. Горохова, судя по взгляду, ей страшно сочувствовала. – Вы сказали, что ее замазали. Как это понимать? – Кровь была не человеческой. Я смывала ее с ее лица, головы. А потом полотенце отнесла в экспертизу. Для того, чтобы у меня были доказательства. Для того, чтобы вы меня не обвинили в примитивном бабском… Это была кровь кролика. У меня даже заключение имеется. Хотя, понимаю, что к делу этого не пришьешь. Но!.. – Она остановилась возле Ильи и холодно улыбнулась. – Я записала все телефонные разговоры и разговоры с этой дамочкой. Когда я подслушивала, я записывала. Прямо, как вот вы сейчас… Из больницы они вышли через час. Эля согласилась дать показания под протокол, но категорически отказалась ехать в отдел. – Поймите меня правильно! – ныла она, прижимая к тощей груди сухонькие кулачки. – Одно дело – говорить с вами здесь, по месту. Вы тут со всеми по три раза говорили. Совсем другое, если я поеду с вами. Это уже… Это уже почти арест! На глазах у всей больницы. На глазах у Игоря. Он и так мне уже четыре сообщения прислал. Нервничает! И Гороховой пришлось подсуетиться: съездить обратно в отдел, взять протоколы допроса. |
