– Сегодня в городе идет фильм с Фредом Астером, – сказала она, сплюнув жевательную резинку. – Пойдем посмотрим!

Хотя в голосе миссис Гроган не было отработанной годами сердечности д‑ра Кедра, она постаралась вложить всю силу чувств в традиционное вечернее прощание.

– Давайте порадуемся вмести с Мэри Агнес Корк, – проникновенно сказала она и, услыхав в ответ всхлипывания, с жаром продолжала: – Мэри Агнес Корк нашла семью. Спокойной ночи, Мэри Агнес!

Кто‑то плакал в подушку, кто‑то зажал рот рукой, были слышны и громкие рыдания.

– Давайте порадуемся вместе с Мэри Агнес Корк! – умоляла миссис Гроган.

– Заткнись! – произнес в темноте чей‑то голос.

– Мне больно это слышать. Нам всем очень больно. Спокойной ночи, Мэри Агнес, – надрывалась миссис Гроган.

– Береги себя, Мэри Агнес, – прошептал кто‑то.

«О Господи! Конечно, береги», – подумала миссис Гроган. У нее самой из глаз хлынули слезы. «Да, Мэри Агнес, да, береги себя!»

Д‑р Кедр уверял миссис Гроган, что новая семья Мэри Агнес – как раз то, что нужно такой большой девочке. Эта молодая пара покупала, продавала и реставрировала древности. Работа отнимала у них все время, и маленького ребенка они не могли взять. Но по вечерам и воскресным дням готовы воспитывать подростка. Молодая женщина была очень привязана к младшей сестренке, ей сейчас так недостает ее милой болтовни, сказала она д‑ру Кедру. (Сестренка вышла замуж за иностранца и уехала за границу.)

И живут они в Бате, а к Бату Уилбур Кедр питал особые чувства; он был давно в переписке с патологоанатомом батской больницы; старушка Клара – его подарок.

Так что д‑р Кедр был вполне доволен, что Мэри Агнес едет в Бат.

Мэри Агнес не захотела менять имя; и вновь обретенные родители позволили ей сохранить не только имя, но и фамилию – ведь Корк‑Каллахан в самом деле красиво звучит. На вкус миссис Гроган, пожалуй, немного современно, но ей было приятно, что придуманные ею имя и фамилия не канут в небытие, как многие другие.

– Относись к нам как к друзьям, – сказали ей Тед и Петти по дороге домой.

И сделали первый дружеский жест – повели Мэри Агнес в кино. (Мэри Агнес, конечно, никогда в кино не бывала.) Люди они были крепкие и здоровые, кинотеатр, по их мнению, находился рядом, и они отправились туда пешком; идти пришлось долго, зато они преподнесли Мэри Агнес наглядный урок, чем фокстрот отличается от вальса. Декабрьские тротуары были скользкие и блестящие от луж, но Тед и Петти как бы готовили Мэри Агнес к чуду чечетки, которое ей предстояло увидеть. Фред Астер был фантастический чечеточник.

С реки дул мокрый холодный ветер, и у Мэри Агнес привычно заныла ключица. Когда же пришлось выделывать на льду пируэты, боль резко усилилась, стала пульсировать, и плечо онемело, она поскользнулась и чуть не упала, но успела ухватиться за крыло грязного зеленого фургона, стоявшего у самого тротуара. Подбежала Петти, отряхнула ей пальто. У кинотеатра в густеющих сумерках стояла в кассу длинная очередь. На заледеневшей дверце фургона Мэри Агнес увидела красное яблоко с монограммой «У.У.» и надписью «Океанские дали». Она сразу узнала и эту эмблему и надпись. Она видела их на том кадиллаке; тогда вокруг него стояли с протянутыми руками сироты, а поодаль – высокая красивая девушка. И молодой человек раздавал всем сласти. Значит, они здесь! Та самая пара из волшебной сказки! Ведь это они увезли Гомера. Может, и Гомер с ними! И Мэри Агнес стала вертеть по сторонам головой.

А Гомеру и Кенди так и не удалось отыскать ресторанчик, рекомендованный Реем. Они зашли в две‑три итальянские пиццерии, в каждой подавали пиццу, сандвичи с дарами моря и пиво, но все были битком набиты рабочими с верфи, яблоку негде упасть.