– Меня к вам прислал Гомер Бур, – сказала сестра Каролина, представившись д‑ру Кедру.

Старый доктор, однако, не утратил с годами бдительности.

– Для какой работы он вас прислал? – уточнил он.

– Я опытная медсестра. И приехала сюда во всем помогать вам.

– А в какой помощи мы нуждаемся? – продолжал свой невинный допрос д‑р Кедр.

– Я разделяю ваше отношение к «работе Господней», – совсем отчаявшись, проговорила сестра Каролина.

– Так что же вы с этого не начали? – сразу смягчился д‑р Кедр.

Выходит, Гомер подарил Сент‑Облаку не только яблоневый сад. Значит, еще рано ставить на нем крест, с облегчением вздохнул Уилбур Кедр.

Сестры Анджела и Эдна так обрадовались сестре Каролине, что ревность даже на миг их не омрачила. Они надеялись, что ее появление хоть на время обуздает рвение попечительского совета.

– Новая сестра решительным образом изменила ситуацию, – заявил д‑р Гингрич. – Я бы даже прибавил, это вообще освобождает нас от необходимости принятия незамедлительных мер (как будто они и правда могли сию минуту принять какие‑то меры).

– Я бы все‑таки предпочла видеть в приюте молодого врача, – высказалась миссис Гудхолл. – Молодого врача и молодого администратора. Вы знаете, как я отношусь к отчетности. Отчетность в приюте ужасно запущена. Но согласна, сам по себе факт утешительный. Временно разряжает обстановку.

Услыхав ее, д‑р Кедр сказал бы: «Подождите, милая леди, вы еще и не с этим согласитесь».

В 195… году Уилбуру Кедру было уже за девяносто. Иногда лицо его во время очередной эфирной отключки совсем замирало, и когда рука, держащая маску, падала, как плеть, маска не соскакивала как раньше, сдуваемая его дыханием. Он очень похудел. Глядя на себя в зеркало или паря в струях эфира, он сравнивал себя с птицей. Одна сестра Каролина решалась пробирать д‑ра Кедра за его пристрастие.

– Вам, как никому, очевидна пагубность этой привычки, – говорила она.

– Как никому? – невинно переспрашивал он. Иногда ему даже нравилось подразнить ее.

– Вы ведь невысокого мнения о религии, – заметила как‑то Каролина.

– Положим, – осторожно отвечал он, отдавая себе отчет, что Каролина, молодая и быстрая, слишком серьезный противник.

– Ну, а что такое ваше пристрастие, как не религия?

– Но я никому не запрещаю молиться, – отрезал д‑р Кедр. – Молитва – сугубо личное дело. Молиться или нет, человек решает сам. Молитесь, пожалуйста, кому и чему угодно. А вот такие, как вы, рано или поздно сочиняют свод правил и требуют их неукоснительного исполнения.

Говоря это, Уилбур Кедр чувствовал, однако, слабость своих позиций. Сестра Каролина взяла его в оборот. Социализм его восхищал, но спорить с социалисткой – все равно что спорить со служителем культа. Государство, запрещающее аборты, вещала Каролина, узаконивает насилие над женщиной, запрещение абортов – особый вид насилия, в основе которого лежит ханжество и самодовольство. Право на аборт – это не просто право свободы выбора, это долг государства принять закон, гарантирующий это право.

– Но стоит государству принять закон, оно тут же начинает диктовать правила, – протестовал д‑р Кедр.

Он говорил сейчас как истый янки, уроженец Мэна.