— Тарас, мы ведь уже говорили. Работаем автономно. Если кого из своих используем, то только в тёмную…

— А «Реалар» — это ваши?

— Не совсем, — покачал головой Джонни. — Прямого отношения к госструктурам компания не имеет. Ни к нашим, ни к вашим. Это частная лавочка. Её создали в 96-м двое отставников для…

— Для оперативного прикрытия ваших агентов, — «угадал» Свиридяк.

Партнёр рассмеялся.

— Ваша русская паранойя иногда бывает довольно забавной.

— Продолжаешь секретничать? — нахмурился «фээсбэшник».

— Вовсе нет. Просто ты всё равно не поверишь.

— А ты объясни.

— Хорошо. Попробую, — Джонни ненадолго задумался. — Вот ты мне скажи, Тарас, как никому не известная фирма с мизерным стартовым капиталом всего за два года могла превратиться в солидное финансовое предприятие, не нарушив законов и не подставив партнёров и контрагентов?

— Как-как, деньги в неё вкачивали извне, вот как, — буркнул Тарас.

— Нет-нет, никаких денег извне компания не получала.

— Тогда никак.

— А если подумать?

— Слушай, Джонни, не надо держать меня за болванчика. И брать на слабо — тоже. Хочешь сказать — скажи. Не хочешь — не стоило и начинать.

— Ладно. Раз начал — скажу. Всё дело в несовершенстве российского финансового законодательства. Статья об инсайдерской информации появилась в вашем УК только два года назад, да и то, чтобы по ней кого-нибудь посадить, надо весьма и весьма постараться. У нас же всё с точностью до наоборот. Одно подозрение — карьера летит под откос. Два — от тебя шарахаются, как от чумного. Инсайд доказан — тюрьма, миллионные штрафы, банкротство. Попробуешь откупиться, получишь ещё десятку, без вариантов… — цээрушник развернулся к «чекисту». — Ну что? Догадался?

Полковник кивнул.

— Для работы в России вы используете инсайдерскую информацию с ваших рынков…

— В самую точку! — довольно оскалился Джонни..

— …но ваши контрольные органы в известность об этом не ставите, — продолжил Тарас. — Честно сказать, не уверен, что твоё ведомство не знает про эту… хм… частную лавочку и, значит, в любой момент может или прихлопнуть её, или испортить жизнь всем, кто пользуется её услугами в личных целях.

— Скорее всего, ты прав. Даже наверняка — прав. Но разве это что-то меняет? — пожал плечами партнёр.

— Нас могут вычислить.

— Ну и что? Пока соберут информацию, пока обработают, сделают выводы, заподозрят, начнут проверять, к этому времени мы уже сорвём банк… А в этом случае, сам понимаешь, условия будем ставить мы. Или не будем, поскольку весь мир и так будет у нас вот где! — «байкер» продемонстрировал крепко сжатый кулак.

— Как бы и нас самих туда же не запихнули, — хмуро бросил Тарас.

— Нормально всё будет. Не запихнут.

— Хотелось бы верить. Но всё равно — уж больно мудрёно выходит. Инвесторы, займы, транзакции. Пока вычислишь, где они свой прибор соберут да когда включат на полную… Слишком сложно отслеживать.

— Это тебе сложно, а мне как кусок пирога проглотить. У вас в России ещё не привыкли к тому, что финансовые потоки — это не круги на воде, следы оставляют такие, что специалисту достаточно.

— Не знаю, не знаю. Вариант с бабой мне нравился больше.

— Так мы от него не отказываемся.