Дарби мгновенно поняла, куда она клонит, и отрицательно покачала головой.

– Нет. Не с Бьорнсеном.

Пеппер расслабилась и перевела дух. Казалось, все плохое для нее осталось позади, но Дарби-то знала, что сцена по ней плачет.

– Хорошо, хорошо. – Потом резко, будто кто-то включил в ней маленький рубильник, Пеппер прыгнула на кровать. – Так расскажи про него. Вы встретились здесь или в «Хрустальной туфельке»?

Дарби спокойно смотрела на нее.

– «Хрустальная туфелька»? Думаешь, у меня было там время с кем-то встречаться? – Тут Дарби вспомнила о своем походе по магазинам и Шейна в примерочной и быстро отвернулась, чтобы сестра не увидела ее вспыхнувшего лица. – На самом деле мы встретились в аэропорту.

– Правда? – Пеппер скрестила ноги и устроилась поудобнее. – Не знала, что ты у нас любишь в полевых условиях.

– Чего? – спросила Дарби, снова оборачиваясь.

– Ну, полевые условия. Легкие знакомства. Рейс не задерживали?

– Знаешь, я правда не хочу больше беспокоиться за тебя. В конце концов, ты уже взрослая женщина. Но порой ты ляпнешь что-нибудь этакое. Клянусь, ты меня в могилу сведешь раньше времени.

Пеппер закатила глаза и расхохоталась.

– Да не переживай ты за меня.

– Не давай мне повода, – парировала Дарби, будто они об этом уже не спорили пять миллионов раз. – Например, с чего тебе взбрело в голову приехать и прокрасться сюда.? Поверь, одного лишнего человека никто не заметит за столом. – Она схватила панталоны. – Вот тебе костюмчик как раз. Поясок и пара застежек. Еще пара туфель на очень, очень высоких каблуках – и порядок, без проблем. Можно еще добавить чуток перьев на блузку и вуаля!

– Так ты не хочешь рассказать об этом аэропортном плейбое? – Пеппер щелкнула пальцами и раскрыла глаза от удивления. – Погоди секунду! Твоя кожа слишком нежная, чтобы на ней целую неделю оставалось раздражение от щетины. Он что, здесь? – Она оглядела комнату и выскочила из постели. – Боже, Дар, я вам не помешала? – Огорченной она не выглядела.

На самом деле Дарби впервые видела, чтобы ее сестра так интересовалась чужой жизнью. Особенно жизнью своей старушки-сестры.

– Его здесь нет.

– Ладно. Но он здесь. Ну? Давай! Ты должна.

– Если тебе не терпелось пересказывать мне свою интимную жизнь в подробностях, то мне этого делать не хочется.

– Я всегда думала, это потому, что у тебя нет личной жизни. – Пеппер подняла руки, когда Дарби на нее пристально поглядела. – Шучу.

– Ага. Точно. – Дарби нахмурилась, ибо сестра была права. А теперь очень даже есть о чем рассказать? Но вот только не хотелось, Это принадлежало ей – им, – и Дарби не желала делиться с кем-то еще.

Пеппер узнает потом. Через годик. Когда раны затянутся и воспоминания о Шейне превратятся в сладкую сказку.

– Ты не объяснила, почему прячешься, – настаивала Дарби. – Если волнуешься за Стефана, то не стоит. Ему будет только лучше. Из меня неважная спутница, он уже, наверное, хочет отменить свою сделку с отцом. – Она кинула платье обратно на кровать. – Кстати, о сделке. – Дарби уселась на туалетный пуфик. – Что именно сказал тебе отец о ней?

Пеппер на секунду замерла, но было очевидно, что вопрос не застал ее врасплох.