— Мы с Лизой вдвоём, как две сироты бегали по магазинам и ателье, — сказала Настя. — В итоге сшили под заказ.

— А какого цвета платье заказала Лиза? — спросил я.

— А ты что-то об этом уже знаешь? — насторожилась Настя.

— Знаю, что она хотела быть в небесно-голубом, — ответил я. — Но на этой почве возникли разногласия с мамой Ильи. Причём довольно серьёзные.

— О, Боже! — произнесла Настя и нахмурилась.

— Так какое заказала Лиза? — снова спросил я.

— Такое и заказала, — пробормотала Настя. — И что теперь делать? Она мне об этом ничего не сказала. Я скажу ей, чтобы заказала белое.

— Не закажет, — покачал я головой.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Настя.

— Я просто знаю, почему она хочет именно такое платье на свадьбу, в таком и пойдёт, вопрос с мамой Юдина почти улажен, уверен, что она проникнется и поймёт.

— Я что-то об этом не знаю? — поинтересовалась Настя.

— Лиза в последний раз видела маму в платье такого цвета, — сказал я. — Поэтому для неё это настолько принципиально.

— Как я её понимаю, — тихо произнесла Настя, уставившись себе под ноги.

Видимо тоже вспомнила о своей матери. Я хотел было спросить, какой она её запомнила и во что та была одета при последней встрече, но не стал бередить душу.

Мы ещё немного прогулялись по Таврическому саду, подойдя к каждой клумбе, над которой трудились садовники, нагуляли аппетит и решили перекусить в ресторанчике неподалёку. В том самом, в цокольном этаже, куда мы ходили с Виктором Сергеевичем после ударных трудовых будней в лечебнице «Святой Софии». А вот назад до машины на сытый желудок показалось идти очень далеко. Даже появилась мысль вызвать такси, но я её прогнал, прогулка полезна для здоровья.

Весь вечер я посвятил написанию труда по сосудистой патологии. Теперь я уже точно представлял себе формат монографии, по ней будут преподавать предмет в университете. Параллельно с книгой я формировал и методичку, где информация излагалась более сжато и лаконично. Именно в таком формате я планировал раздавать материалы студентам, а самые увлечённые приобретут книгу. Почему-то практически уверен, что через некоторое время её придётся переписывать, так всегда происходит с научными трудами, откроется что-нибудь новое, появятся важные существенные дополнения.

Около десяти вечера постучалась Катя и сразу просунула нос в комнату.

— Пойдём погуляем? — тихо спросила она с хитрой улыбкой. — Погода хорошая, а спать что-то не хочется. Может прогулка поможет?

Глядя на неё, я почему-то сразу понял, что она не просто так хочет погулять. В моё сознание она сейчас не проникала, но я и так уже хорошо её знаю.

— А неплохая мысль, — сказал я, отодвигая от себя бумажный завал из отчётов по законченным случаям. — Идём.

Мы тихо спустились по лестнице, чтобы никого не разбудить, если уже спят. На улице к ночи похолодало и я надел пальто. Если она хочет о чём-то поговорить, то прогулка может затянуться и можно успеть замёрзнуть. Странно, что Маргарита в этот момент не выросла рядом из-под земли и не заставила надеть шарф. Осторожно закрыв за собой дверь, мы вышли на улицу и направились в сторону парка за домом.

Ещё горели фонари, Пантелеймон выключал их после полуночи. Странно, почему не раньше, не припомню, чтобы была стойкая традиция с поздними вечерними прогулками. Лёгкий ветерок принёс прохладный воздух с Финского залива, заставил поёжиться и застегнуть пальто.

Я покосился на Катю, ожидая, когда она заговорит, но она словно и не собиралась. Значит просто вышли погулять? Тоже хорошо. У меня эти тонкие потоки, направленные на атеросклеротические бляшки уже перед глазами стоят.