— А что там с сотрудниками мединститута, перейдут ко мне?

— Верхушка изволила после закрытия института уехать в Москву, но мы их особо и не держим, от них будет больше проблем, чем пользы. Преподавательский состав больше, чем наполовину перейдёт в университет, все уже наслышаны о тебе и нисколько не против у тебя работать, лишь старшее поколение решило уйти на заслуженный отдых. Но это наверно тоже к лучшему, их будет сложно убедить, что всё должно быть не так, как они преподавали сорок лет и больше.

— Понятно, — ответил я. — Значит нам надо набрать ещё столько же, сколько перейдёт из института, если не больше.

— Наберёшь без проблем, — заверил меня Обухов. — Откуда только люди не откликнулись. А ещё подали объявление по набору студентов в медицинский университет, в том числе на фармакологический факультет. Мне тут доложили, что ты Курляндского к кузнецу сводил?

— К какому кузнецу? — удивился я.

— Ну чтобы подковать его вредный характер, — сказал Обухов и рассмеялся. — Он и правда теперь не боится из дома выходить?

— Мы с ним ездили в торговый центр, чтобы гардероб обновить, потом в ресторан.

— С ума сойти, — пробормотал Обухов. — Я наверно ещё студентом был, когда он в последний раз выходил в свет. Чертила был тот ещё я тебе скажу. А сейчас как себя ведёт?

— Не поверите, нормальный адекватный человек, — ответил я. — Все прибамбасы остались в прошлом. По крайней мере за вечер не было ничего такого в поведении, чем он славился раньше, словно подменили. Но он всё прекрасно помнит, разум никуда не делся.

— Чудеса, да и только. А потом ты его домой отвёз? — с интересом спросил Обухов.

— К Панкратову в гости, — усмехнулся я. — Жаль не видел, как тот дверь открывал. Но Виктор Сергеевич говорит, что где-то в глубине души ждал этого. Сильно удивился, но шока не было.

— Если бы ты его тогда ко мне привёз, я бы наверно дар речи потерял! — снова рассмеялся Обухов.

Мелочь, а приятно, смех продлевает жизнь, значит я продлеваю жизнь хорошему человеку. На этом наш разговор закончился, а я продолжил вести приём и обучать нового практиканта.

Закончив чуть раньше, я решил зайти на третий этаж. Надо поговорить с Лизой по поводу перехода на работу в университет. Там лаборатория будет побольше и в основном предстоит исследовательская деятельность, что для неё будет более интересно, чем штамповать несколько видов таблеток и готовить растворы для капельниц. Если я правильно понял, её работники с этим сами прекрасно справятся.

Когда подходил к лестнице, видел, как кто-то тоже направился туда. Шаги по ступенькам раздавались на один этаж выше меня, когда я начал подниматься, и мне не было видно, кто идёт, но этот кто-то прошёл мимо второго этажа и тоже поднимался на третий. А вот это уже интересно.

Пройдя один пролёт до третьего этажа и развернувшись на лестничной площадке, я был приятно удивлён. На площадке перед железной дверью стоял никто другой, как князь Курляндский. Уже ведь знаю, что он перестал быть домоседом, но не ожидал его здесь увидеть. Как раз в этот момент дверь открылась и на пороге застыла Лиза, открыв рот и выпучив глаза.

— На чай хоть пригласишь, внученька? — ехидным голосом произнёс Готхард Вильгельмович.

Сначала мне почудились едкие нотки прежнего вредного старика, но потом понял, что показалось, нормальный старик.

— Дедушка? — выдавила наконец из себя Елизавета. — Но как?

— Мы его к кузнецу сводили, — хихикнув сказал я, поднимаясь по второму пролёту и неотрывно наблюдая за ситуацией.

— Куда? — не меняя тона и выражения лица спросила Лиза.

— Катенька мне мозги немного подковала, — усмехнулся Курляндский и обернулся ко мне.