— Давай, — согласился я и забрал у неё наполовину наполненную чашку.

Она специально налила немного, чтобы я не расплескал за рулём. Я выпил его практически залпом. До самого Питера ехали молча. Я старался думать о работе, обучении нового потока студентов, об открытии университета и о поисках преподавателей, о вступительных экзаменах и расселении студентов в общежитии. Обо всё, кроме Кати. Вернее о ней тоже, но совсем немного. Я мысленно отправил её в длительную и очень важную командировку. А что, все эти компоненты идеально подходят. Просто не надо вспоминать, что ждёт на самом деле, так почему-то легче.

Во двор нашей усадьбы мы въехали ровно в час, как и сказала Елена Андреевна. Все выглядели грустными, насупленными. Не знаешь, от чего больше, то ли от усталости, то ли от тяжёлых мыслей. Маргарита впечатлилась нашим общим настроем и не стала ничего спрашивать или выговаривать, а помогла всем раздеться и недоумённым взглядом проследила, как хозяева поплелись сразу на второй этаж по своим комнатам. Они явно ожидали нашего приезда, из столовой донеслись запахи разогретого ужина. Настя вышла в коридор, собираясь зазвать вернувшихся ночных путешественников за стол, но лишь развела руками, покачала головой и пошла убирать со стола.

Утром все пришли на завтрак как обычно, изображая, что ничего не произошло, только круги под глазами свидетельствовали о том, что никто толком не выспался. Между чаем и кофе сегодня все выбрали второй вариант. Завтрак остался в тарелках почти нетронутым и вся семья дружно потянулась на выход.

По пути до госпиталя мы с Катей непринуждённо болтали о погоде, остальные мысли я старательно гнал прочь, потому что при каждой их попытке показаться на горизонте к горлу подкатывал ком. Всё равно это ничего не изменит, поэтому лучше об этом просто не думать. Когда поднялись по лестнице на второй этаж, я поцеловал её в щёчку и мы разошлись в разные стороны. Даже не подумал, что минут через десять мы снова встретимся. Впрочем, это никогда не помешает. Буду делать это как можно чаще

— Тяжёлые выходные? — спросила Прасковья после того, как мы поздоровались. — Что-то вы выглядите усталым, Александр Петрович.

— Не выспался, — махнул я рукой, не зная, что ещё можно добавить и пошёл переодеваться.

Очень не хватало сейчас Валеры. Он всегда мог поддержать и взбодрить. Впрочем он в зоне досягаемости можно ему позвонить. Я уже взял в руки телефон, потом представил, что отвлекаю его во время важного заседания или утренней планёрки и убрал телефон обратно в карман. Выходить из кабинета категорически не хотелось и по барабану, что там внизу уже ждут пациенты, потом нашёл в себе силы и направился в манипуляционную.

Стажёров сегодня не было, прошлый поток закончил обучение и значительно помог нам в кадровом вопросе. Но на приёме я сегодня буду один, поэтому заранее предупредил регистратуру, чтобы ко мне записывали до двенадцати всех подряд, а не только сосудистых. После обеда мне предстоит читать две лекции разным группам учащихся. Евдокия Савельевна будет читать двум другим группам и начнёт это делать в десять утра. Обязательно схожу поприветствовать студентов и представить их вниманию нового преподавателя.

Первый же пациент по закону понедельника попался тяжёлый в плане состояния и процесса лечения. А я этому даже обрадовался и ещё до постановки диагноза сказал медсестре позвать Катю, у пациента точно онкология и понадобится погружение в операционный сон.

Пожилой мужчина настолько ослаб, что его в кабинет вводили двое родственников, сам он идти уже не мог. Налицо общее истощение и обезвоживание. Лечение будет однозначно стационарное, домой его сегодня отпускать категорически противопоказано. Как я и предполагал, у мужчины оказалось новообразование в желудке, прорастающее в край левой доли печени и поджелудочную железу. Куча метастазов в воротах печени, самой печени, парааортальных лимфоузлах и в костях таза.