— Волнуешься? — спросил он, бросив на меня испытующий взгляд.

— Есть немного.

— Из-за сомнений?

— Сомнений нет, — помотал я головой. — Больше переживаю, чтобы всё прошло хорошо, всё-таки тройная свадьба — это не так просто, как кажется. Надо сделать всё так, чтобы никого не обидеть.

— Больше, чем возможно, ты не сделаешь, — сказал отец. — Делай всё спокойно и всё будет хорошо.

— Прекрасно тебя понимаю и сам всем так говорю, но когда ситуация касается не кого-нибудь, а тебя лично, эти советы перестают работать.

— Жизнь, — кивнул отец. — Советовать всегда легче, чем показывать пример.

Я убежал из столовой ещё до того, как пришли мама с Катей. Сестрёнка теперь всерьёз занялась учёбой и из института почти не вылезала. Два новеньких с иголочки мастера души летали по госпиталю, не успевая вытирать пот со лба. И как только Катя одна справлялась?

Хотя нагрузка в последнее время и правда увеличилась. Штат лекарей укомплектован полностью, стали брать на себя и экстренную травму и другую патологию, доставляемую бригадами скорой помощи. Несколько молодых и перспективных лекарей изъявили желание оставаться на ночные дежурства. Мой госпиталь начал напоминать институт Склифосовского в моём мире, только в миниатюре.

Осталось теперь решить, кого я оставлю руководителем госпиталя после моего перехода в университет. Приоритетным кандидатом вижу Сальникова, но пока не совсем уверен, что он справится. Поэтому сегодня утром мне предстоял нелёгкий разговор с человеком, который изо всех сил будет отпираться, я в этом уверен. Я знал, что Иван Терентьевич Рябошапкин приходит одним из первых, поэтому и назначил встречу полвосьмого у меня в кабинете.

К кабинету я подходил в двадцать минут восьмого, а мой собеседник уже стоял под дверью.

— Что-то случилось, Александр Петрович? — обеспокоенно спросил он, пожав мне руку. — У меня сердце не на месте.

— Не случилось ничего такого, чтобы ваше сердце хотело уйти погулять, — улыбнулся я. — Идёмте выпьем кофе и поговорим. У меня к вам есть одно очень интересное дело.

Прасковьи на работе ещё не было, она приходит в половину, за десять минут до меня. Я поставил в кофемашину две чашки, нажал на кнопку и уселся в своё кресло, Рябошапкин расположился напротив.

— Возможно я догадываюсь о теме беседы, — сказал Рябошапкин, внимательно глядя мне в глаза. — Хотите, чтобы я занял ваше место за столом?

— Никогда не сомневался в вашей проницательности, Иван Терентьевич, — улыбаясь сказал я. — Именно так.

— Поймите меня правильно, Александр Петрович, но возраст уже не тот. Мне бы вести потихоньку приём в кабинете и не надо никаких медных труб, уже ни к чему. Так что примите мой самоотвод.

— Я предвидел подобный ответ, — спокойно ответил я. — Но всё равно буду просить вас занять моё место. Прошу вас, дослушайте, — я поднял руку, давая понять, чтобы он меня не перебивал, а то он уже набрал полную грудь воздуха. — Время пребывания на этом посту скорее всего будет не особо длительное. Я хочу, чтобы вы научили всему Сальникова и поставили его потом руководить госпиталем. Просто назначить его прямо сейчас я не готов, а других кандидатур я не вижу.

— Юдин и Панкратов уходят вместе с вами? — уточнил Рябошапкин.

— Да, — кивнул я.

— Ясно, — ответил Рябошапкин и явно загрустил.

— Не переживайте, с Сальниковым я уже разговаривал, он боится, но пойдёт, просто я прошу вас побыть руководителем хотя бы первое время.

— Понял вас, Александр Петрович, я подумаю.

— Подумайте, — кивнул я и улыбнулся. — Но знайте, меня устроит любой ваш положительный ответ.