Пока ехали в Никольское, Мария без умолку рассказывала, как готовила обед и ужин на всю семью, умудрялась ещё помогать на огороде, собирала яйца в курятнике, чистила клетки кроликам, то есть в свои пять была практически полноценным сельским жителем. Как и предрекала мама, в пути нас застал дождь, который почти прекратился, когда мы подъезжали к селу, а потом и вовсе стих.

— Налево повернуть не забудь, — сказала Мария, когда я уже собирался пролететь мимо сельской администрации.

Тормозить пришлось довольно резко и Кате с Марией на голову полетели мешки с одеждой, которые были засунуты почти под потолок. Видимо магичка о приезде предупредила, потому что нас встречали. Правда только брат и сестра.

— А где папа с мамой? — спросила Мария, когда наобнималась с обоими вдоволь. Она выскочила из машины первой, а мы уже подходили и слышали разговор.

— Да они это, приболели, — пробормотал брат Марии. — Дома лежат, уже третий день не выходят, мы пока вдвоём по хозяйству суетимся.

— Так чего же сразу не сказал никто? — воскликнула Мария и, не дожидаясь ответа побежала в дом. Мы с Катей припустили следом, а Настя взяла на себя общение с детьми.

Магичка не разуваясь побежала в дальнюю комнату, где лежала мать, а я нырнул в комнату отца, отодвинув шторку, которая выполняла в деревне функции двери. Мужчина был мертвенно бледен и лежал без сознания, на моё появление никак не отреагировал. Чтобы исключить плохое, я припал ухом к сердцу, оно ещё билось. Сканирование показало почти полное поражение лёгких.

— Что с ними? — спросила Катя, которая вошла вслед за мной.

— У него пневмония, — ответил я, продолжая сканировать. — Практически тотальная. Мы вовремя успели.

— Пойду узнаю, что с матерью, — сказала Катя и вышла.

Первое, о чём я подумал — что у них снова та самая чума, но сканирование не показало типичных сопутствующих симптомов, да и лёгкие были воспалены, но без множественных мелких некрозов. Лимфоузлы немного воспалены и увеличены, но совсем не так.

Я начал очищать лёгкие. Сначала левое, оно легче дренируется, потом правое. Когда я уже заканчивал, щёки у мужчины порозовели, частое и поверхностное едва слышное дыхание стало более глубоким и размеренным. Потом он закашлялся и открыл глаза.

— Александр? — слабым хриплым голосом спросил он и снова сильно закашлялся. — Это вы? Но как?

— Можно сказать чудом, — ухмыльнулся я. — Мария решила привезти вам подарки. Если бы мы приехали завтра, то спасти было бы невозможно. Кто из вас первый заболел?

— Заболели мы примерно одинаково, — сказал отец Марии, хорошенько откашлявшись. — Но я слёг раньше, Наташа за мной ухаживала. Потом слегла и она.

— Так почему же не позвонили? — спросил я. — У вас ведь, по-моему, есть телефон.

— Да вроде казалось обычная простуда, зачем беспокоить, — виновато ответил мужчина. — Думали, что как обычно, само пройдёт. Пили травяные настои, ингаляции над картошкой, морс из варенья.

— Понятно, — вздохнул я. — Ничего нового. Все надеются на авось, а авось взял и не пришёл.

— Выходит, что так, — ухмыльнулся мужчина. — Спасибо вам, Александр, мне уже намного лучше. Поможете мне встать?

Я подал ему руку, и он сел на кровати. Всё-таки он был ещё очень слаб. Я попросил его старшую дочь навести ему побольше морса, пусть пьёт, а сам пошёл в комнату, где Мария занималась матерью. Там сеанс лечения тоже завершился и магичка, вся в слезах, обнималась с мамой, которая тоже уже смогла сесть на кровати.

— А у вас в деревне воспалением лёгких ещё кто-нибудь болеет? — поинтересовался я, прервав их совместные излияния.