— Это яичница из гусиных яиц, жареная на сале, — с гордостью сказал я. — Продукты привёз вчера из Никольского от благодарных жителей села.

— Они ещё живого кролика и гусыню нам принесли, — добавила Катя.

— И куда вы их дели? — насторожился отец и невольно оглянулся, наверно в поисках перечисленной живности, но встретился взглядом только с жалобными глазами Котангенса, которому очень понравился запах деревенской яичницы.

— Не переживай, пап, — усмехнулась Катя. — Мы отдали их родителям Марии, там знают, что с ними делать.

— Кстати, каравай! — спохватилась мама и побежала на кухню сказать, чтобы Настя подала его к чаю.

— Вкус необычный, — сказал отец, уже более вдумчиво жуя яичницу. — Но мне нравится. А что по поводу этой эпидемии, я поговорю со своим знакомым эпидемиологом Василием Ивановичем Соболевым. Уверен, что он этим заинтересуется. Если что, дам ему твой номер телефона.

— Думаешь, позвонит? — спросил я.

— Почти уверен, — улыбнулся отец, отделяя от яичницы кусочек сала, чтобы попробовать отдельно. — Очень вкусно. Так вот про Соболева, он весельчак и болтун, но к своему делу относится очень ответственно. Вполне вероятно, что он захочет выехать на место. Не исключено, что вместе с тобой.

— Так когда же мне ехать? — пожал я плечами. — Начало рабочей недели, с утра пациенты, после обеда лекции. Ехать туда в ночь?

— Саш, ты не один работаешь, у тебя есть подчинённые, — начал отец. — Пациенты могут прийти в другой день, а если что-то срочное, то посмотрит другой лекарь. Самый слабый из твоих лекарей лучше того, что у других выше среднего.

— Я понимаю, что ты прав, — вздохнул я. — Видимо завышенное чувство ответственности мне мешает. Когда мы ездили в Выборг, я думал попросить Панкратова прочитать за меня лекцию, но до этого не дошло.

— Он покочевряжится, но согласится, — ухмыльнулся отец. — Вот увидишь. Тем более, что у тебя такой весомый аргумент, ты едешь людей спасать.

— Мне кажется, я буду спасать людей, даже если захочу спрятаться ото всех в дремучем лесу в землянке, — усмехнулся я.

— Там у тебя от пациентов вообще отбоя не будет! — рассмеялся отец. — Так что лучше не надо. Раз уж тебя в большом городе уже много кто знает, то там тебя будет знать каждая белка.

— И бурундук, — хихикнула Катя.

— Это точно, — улыбнулся я, накалывая на вилку последний кусочек жареного сала.

Илья с сегодняшнего дня начал вести приём сосудистых больных самостоятельно. На всякий случай он сделал временной интервал больше, чтобы не торопиться и не получать осложнений.

— Если что зови, — сказал я ему, когда мы встретились в коридоре.

— Очень надеюсь, что не пригодится, — улыбаясь сказал он. — Но твоё предложение буду иметь ввиду.

На том мы и разошлись по своим кабинетам.

Всё-таки плановый приём пациентов с определённой патологией — это не экстренный, когда приходят или привозят пациентов неизвестно с чем. Здесь приходится только уточнить по диагностической карте зону и степень поражения и начинать работать.

Удаляя атеросклеротические бляшки третьему подряд пациенту, я уже начал скучать по обычному приёму. Не хватает какой-то остринки что ли, чтобы было что-то непонятное, с чем надо разбираться. Немного разнообразия в последнее время вносили пациенты, приходившие на плановый осмотр через несколько месяцев после лечения новообразования. Но и в этом случае никакой загадки, все они проходили сначала через кабинет Образцовой и на диагностической карте были точно обозначены мельчайшие метастазы.

Чтобы не терять этот навык, я в обязательном порядке зону поражения сначала сканировал сам, потом только определялся с тактикой.