— Не, Василий Иванович не враг, — покачал головой Виктор Сергеевич, — но своей дружбой замучает кого угодно.

— Спасибо за предупреждение, отец мне уже говорил о чём-то подобном в отношении Соболева.

— А предупреждён, значит вооружён, — сказал, улыбнувшись, Виктор Сергеевич. — Езжай, Саша, с Богом!

— Спасибо! — ответил я, пожал ему руку и пошёл в свой кабинет, где у меня лежала сумка с запасными вещами, специально для таких случаев.

К половине пятого приехал курьер с продуктами и водой. Задняя часть салона была забита коробками почти под завязку. Сумки с продуктами пихали под потолок, бутыли с водой засунули под сиденья. Заметил за собой, что сейчас такого волнения, как во время поездки в Павловск, не было. Может, потому что инфекция менее опасная, может уже в привычку входит, но я собирался спокойно, почти как утром на работу.

Юдин, Поляков и Лукашкин стояли возле машины уже без четверти пять. Наверно пришли бы и раньше, но уютнее в комнате отдыха на диване, чем на улице в такой ветер, а он поднялся довольно ощутимый, сметая с асфальта мусор и пыль, которые кружили в воздухе над Фонтанкой, не желая касаться холодной воды.

К управлению эпидемиологии мы подъехали ровно в пять, и я позвонил Соболеву, чтобы выходил. Тут главное вовремя положить трубку, чтобы он не начал рассказывать про разговор с Обуховым вместо того, чтобы взять вещи и выйти на улицу. Через пять минут вышел наш дорогой Василий Иванович с сумкой и чемоданом, вслед за ним шли двое подсобных рабочих с большими картонными коробками. Это добро мне точно уже некуда складывать. Я вышел ему навстречу.

— А в коробках что? — спросил я у учёного.

— Так средства индивидуальной защиты ведь, — удивлённо ответил он. — Мы же на очаг едем.

— Костюмы, перчатки и респираторы я уже взял, — ответил я, старательно соблюдая спокойствие. — Эти будут лишними, пусть несут обратно.

— Ладно, — горестно вздохнув ответил мужчина. — Но чемодан с собой надо взять обязательно, это мобильная лаборатория. А в сумке мои личные вещи.

— Постараюсь как-нибудь запихнуть, — сказал я, открывая заднюю дверь.

Место под потолком занято продуктами, между коробками и дверью чемодан не поместится, поэтому я начал тасовать пакеты с едой, смещая их в одну сторону, чемодан влез, но с большим трудом.

— Только аккуратно, там хрупкое! — воскликнул Соболев, когда в чемодане что-то тихонько хрустнуло. Ему я об этом говорить ничего не стал, потом узнаем, что там случилось.

— Сумку давайте, — сказал я, стоя на бампере.

— Нет-нет, — покрутил головой Соболев, — сумку я повезу на руках, там самое ценное.

— Хорошо, вам виднее, — вздохнул я и осторожно захлопнул дверь.

Глава 9

— Едем в Никольское? — спросил я у Соболева, когда уже выезжали из города.

— Нет-нет! — возразил эпидемиолог. — Мы едем в Шапкинскую волость, в Никольскую поедет другая бригада. Вы ведь там уже были, так? Я же правильно понимаю, что вы в самом Никольском лечили заболевших?

— Всё правильно, — вставил я свой ответ в летящий веер вопросов. — Поэтому и думал поехать туда, потому что я там неплохо уже ориентируюсь.

— Именно поэтому мы туда и не поедем! — радостно сообщил Соболев, ещё не хватало ему руки потереть. — Никольское и окружающие его деревни будет осматривать и лечить другая бригада. Осмотрит, как говорится, беспристрастным взглядом. А мы едем в Шапки. Признаться, я и сам там никогда не был, зато я прихватил с собой подробную карту Шлиссельбургского уезда, вот она.

Я услышал шуршание разворачиваемой бумаги и в зеркало заднего вида увидел, как Соболев растягивает огромную карту практически на вытянутых руках.