— Да никто собственно и не сомневался, — произнёс я не своим голосом, в горле встал ком, хоть князь и пообещал, что информация обо мне дальше не просочится.

— Так вот, — терпеливо и спокойно продолжил Михаил Игоревич, — то, о чём говорится в этом докладе само по себе не является существенным поводом для вашего задержания, а за последние полгода ваше поведение сильно изменилось и с преступным сообществом вы не имеете ничего общего, лишь случайные контакты, не имеющие своей целью свержения власти, а скорее всего по старым привычкам или по незнанию. Учитывая все эти факты, я упоминание вашей фамилии в докладе изымаю, и она больше там фигурировать не будет, так что можете выдохнуть и жить спокойно, спецслужбы вы не интересуете, разве что только в качестве хорошего лекаря.

Сказав последнее, князь улыбнулся. Сообщил, что меня считают невиновным, да ещё и комплимент подкинул.

— Но, всегда найдётся какое-нибудь «но», — акцентировал моё внимание Волконский. — Вы не представляете интереса для спецслужб, но вполне можете представлять для заговорщиков, поэтому я вам посоветовал бы быть очень осторожным. Когда мы начнём ворошить осиное гнездо, эти злобные насекомые могут покусать и вас.

— На меня снова будут покушаться? — вздохнул я. Неужели снова придётся где-нибудь отсиживаться, пока всё не уляжется? У меня здесь столько дел, но жизнь, конечно, важнее.

— Всё может быть, — кивнул князь. — Так что как минимум не снимайте с себя ваш медальон, он способен защитить от магических атак, а наёмники заговорщиков чаще всего с огнестрельным оружием не ходят.

— Уже несколько раз имел возможность в этом убедиться, — сказал я, пока он пил кофе. Про то, откуда он знает про медальон, я даже спрашивать не стал. Не удивлюсь, если он знает, какого цвета у меня сегодня бельё.

— И ещё один момент, — произнёс Волконский, поставив пустую чашку на стол. — Это касается Анастасии Фёдоровны Вишневской.

Он сделал паузу, а я напрягся. Михаил Игоревич, миленький, прошу тебя, только не это! Советник Императора своим намётанным глазом заметил, что я напрягся и едва заметно улыбнулся.

— Это не совсем то, о чём вы могли подумать, Александр Петрович, но хрен редьки не слаще. Госпожа Вишневская тоже упоминается в этом отчёте, но немного с другой стороны. Она скорее пострадавшая, чем заговорщица. Её родителей на самом деле убили, когда Фёдор Савельевич Вишневский отказался сотрудничать со своим двоюродным братом Баженовым Егором Марковичем. Кроме того, он пригрозил ему рассказать обо всём императору лично. Тогда горячо любящий двоюродный братец подстроил кораблекрушение и гибель четы Вишневских, а их единственную дочь взял на своё попечительство, постепенно вплетая в преступные связи, о чём девушка даже не подозревала, в её голове всё это не укладывалось, как заговор тайного общества против власти. Поэтому она нужна нам в качестве свидетеля, чтобы проверить несколько фактов, к которым она имела больше косвенное отношение. А так как она может быть нам полезна, и они об этом знают, ей тоже может угрожать опасность. Это хорошо, что вы сделали для неё в том числе полноценный дубликат медальона семьи Вяземских, очень кстати. Только кроме прямой попытки её устранить, существует ещё вариант с похищением, который даже более вероятен, но кто знает, что придёт им в голову, когда мы сожмём горло главной гадюке до хруста. Так что обратите внимание на такой вариант.

— Я вас услышал, Михаил Игоревич, — кивнул я задумчиво. — Премного благодарен вам за всё.

— Ну, меня пока благодарить особо не за что, — пожал он плечами и улыбнулся.