— Ох, Мик, перестань. Я не могу... не должна...

Он коленом раздвинул ей ноги, она не сопротивлялась.

— Обхвати меня ногами, как будто сидишь на лошади. — Она не стала этого делать, но позволила Мику подхватить ее на руки. — Вот так, голуба...

Если бы ему удалось поднять ее юбки, он овладел бы ею в тот же миг, но великое множество шелка и кружев мешало ему. и он лишь вжимался в нее все сильнее и сильнее, пока не застонал от боли.

Сколько страсти, сколько нерастраченной нежности! Если бы он мог убедить ее дать волю своим чувствам, они утонули бы в океане этой нерастраченной любви. Так сильно было их взаимное влечение.

— Кто-нибудь увидит!

Вряд ли кому-то придет в голову рыскать в этот час по темным углам!

Она боялась, что кто-то застанет их врасплох, но сама больше не протестовала.

Значит, теперь ничто не мешает Мику довести дело до конца!

Однако где-то на краю сознания тихий язвительный голос повторял: «Мик, Мик, одумайся! Подумай, что ты делаешь, благородный джентльмен Мик! Ты готов лишить невинности робкую, наивную девицу в темной глухой аллее, позади вонючей таверны! На это не хватит совести даже у тебя. Особенно если ты ее любишь!»

Верно, ох как верно! А ведь еще чуть-чуть ласки и поцелуев, и она отдалась бы ему прямо сейчас!

Реальность. Кто придумал это слово? Кроме того, их и правда могли заметить. Лучше уж вернуться в зал, пока не поздно. Хорошо, что Винни хотя бы не сопротивлялась. Он сможет заняться с ней любовью дома, в нормальной обстановке.

И все же что-то удерживало его на месте, в этом темном углу. Он должен сделать что-то еще! А вдруг Винни передумает, пока они доберутся до дома? Вдруг ей снова помешают эти проклятые рассудительность и скромность? Что еше сделать, чтобы она оставалась податливой и покорной?

— Позволь мне приласкать тебя, — шептал он, поднимая подол ее юбки. — Позволь приласкать тебя, прежде чем мы вернемся домой!

Она пролепетала в ответ нечто невразумительное. Чувствуя, как все плывет перед глазами и земля уходит из-под ног, Мик воевал с завязками, застежками и крючками, пока его рука не пробралась к теплым округлым ягодицам. Мягким и нежным, как лепестки цветка.

На миг это прикосновение вывело Винни из томного забытья. В прошлый раз Мик ласкал ее через панталоны. Теперь же его рука оказалась внутри. Боже, что бы это могло значить? И это вовсе не казалось ей диким. Это было приятно, это было удивительно...

Тем временем панталоны оказались спущенными, и горячая ладонь легла между ее ног. Она вздрогнула и напряглась всем телом. Срамные губы. Да, именно так называется это место по-латыни. Действительно, стыд и срам так откровенно наслаждаться столь возмутительной лаской! Она хотела сдвинуть ноги, но он прижал локтем ее колено и взмолился:

— Не бойся! Все будет хорошо!

Винни кивнула, хотя по телу пробежали судороги. Да. Она доверится ему, если он так хочет. Она не станет ему мешать.

Да и кому еще она могла бы доверять так, как Мику? С кем еще не побоялась бы идти до самого конца, хоть на край света? Кто еще мог разбудить в ней такой интерес и такой восторг? Кто, кроме Мика, был с ней более честным, чем она сама?

Кто, как не мужчина, которого она любит всем сердцем?

И она не стала ему мешать. Если уж на то пошло, она не воспротивилась бы и в том случае, если бы он положил ее на землю и проделал все то, чем занимаются наедине мужчина и женщина.

Его ловкие пальцы проникли в ее лоно. Все ее внимание, все чувства сосредоточились там, где это происходило. Его пальцы сделались влажными и скользкими. Почему она такая скользкая? Нет, здесь что-то не так...

— О-о-ох! — вырвалось у Винни, как только он нащупал то чуткое тайное местечко, которое заставляло ее содрогаться от блаженства при каждом прикосновении.