Проходя между колоннами просторного портика в греческом стиле, эти джентльмены все еще обсуждали чудесное преображение подобранного ими на улице корнуэльского крысолова.

— Он даже стал похож на человека! — томным голосом восклицал Эмиль, очень довольный успехами мистера Тремора, то и дело потирая руки. Эмиль уже предвкушал, как на них посыплются деньги, настоящий денежный дождь. — Я почти не надеялся, что ей удастся научить его хотя бы внятно произносить слова, но она сделала из него настоящего принца! — Ламонт довольно захихикал. — Он превосходен! Просто превосходен!

Джереми тоже хихикнул: ведь они оба задумали это выгодное дело!

Дворецкий герцога открыл им дверь. Джентльмены представились, и им предложили подождать в фойе. Это был просторный зал на первом этаже с высокими потолками, отделанными золоченой лепниной, и мраморным полом, устланным прекрасными персидскими коврами. В самом центре посреди яркого ковра красовался старинный столик на гнутых ножках с хрустальной вазой, где стояли цветы. Вдоль стен были расставлены обитые бархатом скамейки, а по углам мелодично журчали четыре мраморных фонтанчика в итальянском стиле. Роскошная, изысканная обстановка говорила сама за себя. В таком доме мог жить только высокородный господин голубых кровей, обладающий несметными богатствами. А ведь этот особняк не считался самым грандиозным из того, чем владел герцог Арлес.

Вернулся дворецкий, и братья последовали за ним, неслышно ступая по пушистому ковру. Их проводили в одну из библиотек. Там они и дожидались хозяина дома, созерцая бесчисленные книги на полках и фамильные портреты, украшавшие стены.

— Вот он! — воскликнул Эмиль, едва дождавшись, пока за дворецким закроется дверь. Он указал на одно из потемневших от времени масляных полотен. — Это портрет сына нынешнего герцога! Он давно умер.

— Боже милостивый! — вырвалось у Джереми, когда он взглянул на портрет. Он даже побледнел от волнения. — Тре-мор похож на него как две капли воды! Просто поразительное сходство!

И это было чистой правдой. Благодаря темным тонам, выбранным неизвестным художником, весьма схожему стилю одежды, а главное, тому чуду, что сотворило искусство Эдвины Боллаш, со стены на близнецов смотрел их простоватый знакомый из Корнуолла, только более напыщенный и мрачный. Тем не менее Эмиль отлично понимал, что никакое сходство не помешало бы нынешнему герцогу вытолкать взашей их протеже. Этот старикашка прославился своим зазнайством. Он скорее признал бы свое родство с макакой, чем с косноязычным оборванцем. В этом доме крысолова не пустили бы и на заднее крыльцо.

Зато теперь можно было не сомневаться, что Тремор произведет настоящий фурор на балу в замке Уэлль. Его остроумная и непринужденная речь наверняка очарует герцогиню, да что там герцогиню! Эмиль готов был поспорить, что Мик запросто мог бы поболтать с самой королевой, доведись ей присутствовать на этом балу.

В следующую минуту близнецам пришлось умерить свой восторг: дворецкий распахнул дверь, и в библиотеку вошел старик, опиравшийся на трость с набалдашником.

Годы не пощадили его. Он передвигался с трудом, но упорно не желал мириться со своей немощью. Светские острословы любили повторять, что, хотя фасад этого особняка сильно пострадал, на чердаке у него все еще достаточно мозгов, чтобы уязвить любого обидчика. Осторожный Эмиль неоднократно предупреждал брата, что старика нельзя недооценивать.

Вот и сейчас, стоило лишь взглянуть на Арлеса, чтобы понять, что перед ними человек, наделенный огромной властью.

— У меня нет на это времени! — Он уже знал, зачем его побеспокоили два странных брата. Чтобы наверняка добиться аудиенции, Эмиль передал герцогу записку: «Ваш внук жив, и мы знаем, где его искать».