Как всегда, Джереми первым сделал попытку разрядить обстановку. И он начал самым любезным гоном:

— Мы уверены, что найденный нами человек действительно является вашим внуком...

— Вы ошибаетесь, — грубо перебил его Арлес. При этом его лицо оставалось совершенно бесстрастным. — Это все, что вы мне хотели сказать?

Демонстрируя свое нежелание общаться с господами Ла-монтами. старик не потрудился подойти к ним поближе. Он задержался возле дверей, где стоял массивный стул, и одной рукой тяжело опирался на его спинку, а другой — на набалдашник трости.

Согласно привычному распределению ролей, наступила очередь Эмиля проявить грубость и жестокость.

— Награду еще не отменили?

— Эмиль, — мягко окликнул его Джереми. Его виноватая улыбка благодаря многолетней тренировке выглядела вполне искренне и убедительно. — Мой брат такой невоспитанный! Мне ужасно жаль...

— Заткнись, Джереми! Я не настолько богат, чтобы расшаркиваться перед всяким — да и ты тоже! — И он снова напустился на герцога: — Вы обещали награду в сто тысяч фунтов тому, кто найдет вашего внука! Ваше обещание все еще в силе?

В ответ раздался сухой старческий смех, перешедший в приступ кашля. Наконец герцог отдышался и сказал:

— Вот уже двадцать лет об этой награде никто не вспоминал! И вы прекрасно знаете, что мой внук погиб!

— Да что вы говорите! — Джереми изобразил трогательное соболезнование. — Значит, вы окончательно утратили надежду?

Костлявые пальцы герцога Арлеса сжались на набалдашнике, и трость с грохотом вонзилась в пол. Старик подался всем телом вперед и прохрипел:

— Вы напрасно беспокоитесь! За те тридцать лет, что прошли с момента его исчезновения, — он перевел тяжелый взгляд с одного брата на другого, — здесь перебывали все жулики, промышлявшие по эту сторону пролива! Кого только мне не пытались подсунуть! — Герцог шагнул вперед. — Я понятия не имею, кто вы такие, но от меня вам не удастся получить ничего, ни цента. — Тут он с удивительным проворством выпрямился и угрожающе взмахнул тростью. — Кроме хорошей трепки! А теперь вон отсюда!

Тщательно продуманный, проверенный сценарий принял совершенно неожиданный для братьев поворот.

Эмиль сделал отчаянную попытку спасти положение. Ему требовалось хотя бы несколько секунд, чтобы найти у несносного старикашки слабое место и ударить наверняка. Он выразительно глянул на портрет и спросил:

— Сколько лет вашему сыну на этом портрете?

Воцарилась гробовая тишина. Наконец старик проскрипел:

— Тридцать.

Эмиль медленно повернулся, с трудом скрывая торжествующую улыбку.

— Тому, кого мы собирались представить вам, тоже тридцать. — Он ткнул пальцем в полотно у себя за спиной. — И он не просто похож на своего отца. Он его точная копия!

Проницательные суровые глаза в старческих красных прожилках грозно прищурились. На миг в них мелькнуло некое подобие интереса, но тут же в воздух взлетела рука с тростью:

— Вон отсюда! Вы не единственные пройдохи, решившие нажиться на стариковском горе! И не считайте меня законченным остолопом! Вон отсюда! Сию же минуту!

Эмиль покосился на брата: тот потихоньку стал двигаться к двери. Черт бы его побрал! От этого трусливого болвана никогда не добьешься толку! Эмиль принял угрожающий вид и прошипел, стараясь выглядеть не менее самоуверенным, чем старый герцог:

— Вы бы лучше прислушались к нам, дедуля! Не знаю, что вам померещилось, но здесь нет никакого подвоха! Два месяца назад я был в этом доме с компанией ваших приятелей по клубу. Я видел портрет.