Случайность избавила ее от необходимости задуматься над его словами. Потому что именно в этот миг ее босая нога наткнулась на что-то маленькое и твердое, валявшееся на грязном полу.

— Ох... Постойте... Я на что-то наступила... — Она балансировала на одной ноге, подняв другую.

Хотя музыка продолжала играть, Винни отчетливо слышала лишь их затрудненное дыхание. Ну конечно, они запыхались, потому что болтали во время танца!

Цепляясь за Мика, она стояла на одной ноге и не знала, что делать. Он оказался неожиданно близко. И все еще держал ее за талию. А она опиралась на его могучее плечо.

Она действительно хотела, чтобы он ее поцеловал. Да, хотела!

Но не решилась сказать об этом. Так нечестно! Винни сердито нахмурилась. Нечестно, несправедливо! Она скосила глаза в его сторону, балансируя на одной ноге. Ее губы скривились, как будто не желали слушаться, но она все же нашла в себе силы посмотреть на него и открыла рот, собираясь что-то сказать.

Черт побери, сейчас, сейчас он это услышит! Он ни минуты не сомневался в том, что именно она хочет ему сказать. Она повисла на нем всем телом. Ничего, пусть висит. Господи, они и так изводили друг друга целый день!

Ему казалось, что он даже может проследить ход ее мыслей: она хотела получить поцелуй, но не хотела в этом признаваться. Но ничего у нее не вышло.

Наконец она заговорила.

Он подался всем телом вперед, чтобы не пропустить ни единого звука.

— У меня болит нога, — заявила она и плюхнулась на пол в окружении пышных складок необъятного подола.

Мик застыл в полной растерянности: как прикажете это понимать? Наконец он сел рядом и попробовал нащупать под подолом больную ногу. За что и получил по рукам.

— Я всего лишь хотел посмотреть, что случилось с вашей ногой! — мрачно воскликнул он. — Наверное, вы занозили ее!

— Нет, я наступила на что-то круглое.

— Это? — Он подобрал с пола маленькую черную гайку.

— Должно быть, выпала из пианино, — кивнула Винни. — Кажется, я и до этого на нее наступала. Нужно было сразу остановиться и убрать ее с пола! Смотрите, она даже продырявила мне чулок! — Кроме дырки на чулке было еще маленькое пятнышко крови.

Он положил гайку ей на ладонь и взялся за ногу. Как всегда, она пыталась сопротивляться, но он быстро успокоил ее, осторожно растирая больное место.

— Ох, — вздохнула она, еле сдерживая восторг. И снова: — Ох! Противная гайка! Вы так чудесно меня массируете!

Она откинулась назад и легла на пол, позволяя ему заботиться о своей ноге. Поднесла гайку к глазам и пробормотала:

— Скорее всего она вывалилась на прошлой неделе.

Тем временем Мик растер ей ступню и принялся разминать лодыжку.

— Ох, — снова вздохнула Винни. — До чего хорошо!

— Итак, что они говорили вам, когда вы вели себя плохо? — напомнил Мик. — И что делали?

— Кто? — Она с неохотой отвела глаза от своей ноги у него на коленях: продолжение этой игры явно застало ее врасплох.

— Ваши родители.

— Мои родители никогда ничего не говорили.

— Неужели? Ни единого слова? — Это было для Мика неожиданностью. — Но кто-то за вами присматривал?

Винни отвернулась.

— Гувернантка? — предположил Мик.

Она впилась в него глазами так, словно он прочел ее мысли.

— Так что же она говорила? Или делала?

— У меня было великое множество гувернанток, — буркнула Винни. И тут же добавила: — Мисс Нибитски.