Может, так он сможет искупить былое? Может, в этом и есть его предназначение? Может, это станет поворотным моментом в жизни Андрея, и этот глупый пиздюк возьмётся за голову?

О совах из Хогвартса дядя Миши уже давно не мечтал. Да и с работой, если честно, не складывалось, так что…

Ах, чёрт его дери!

— Ладно, — дядя Миша затушил бычок о лестницу. — Денег-то сколько дали?

— Стольник! — Андрей тут же достал из олимпийки мятую бумажку. — Вот!

— Давай сюда. Что за помещик? Как звать?

— Прямухин.

— Прямухин, значит, — Михаил Крамбопулов спрятал заветную сотыгу в карман. — Прямухин…

* * *

— Я Прямухин!

— Отлично! Тебя-то мне и надо…

— Минуточку внимания!

В этот момент музыка стихла, а свет напротив зажгли на полную. Чуть пьяненький барон Оров-Черкасский залез на барную стойку с микрофоном в руках.

— Друзья! Я особо говорить речи не умею, но мне всё равно есть, что сказать. Я так рад, что повстречал вас всех на своём жизненном…

Короче говоря, старик Вышегор начал толкать трогательную речь, а я перевёл взгляд на странного мужика. Маленькие круглые очочки как у маньяка, недельная щетина, весь в каких-то воровских татухах, так ещё и нож в руке.

Надо бы ему в ебасосину двинуть что ли?

Я многого в этой жизни не понимаю, — особенно хреново мне даётся химия и плетение объёмных фигурок из бисера, — но одно знаю наверняка: люди с ножами в руках, они как бы не самые адекватные и безопасные в общении люди.

Вот только этот придурок застыл на месте. Сидит, рот раззявил.

— А это что? — спросил маньяк в очочках. — Вышегор Оров?

— Ну да, — на всякий случай я пересел от него подальше.

— А это, — маньяк начал озираться по залу. — Это что… Это что, все?

Какие нахуй все?

— Ребята! — заорал маньяк и вскочил из-за стола. — Ребята, это я!

— Крамбопулов! — закричали сзади. — Хэ-э-эй! Какими судьбами!

— Ребята, да мы же так со школы не собирались!

— Крамбопулов⁉ — прищурился Вышегор. — Крамбопулов! Ах ты чёртов ублюдок, ну-ка иди сюда! Ребята, для тех, кто не знает! Это Миша Крамбопулов, мы с ним десять лет за одной партой…

Какой-то сюр. Ладно, в пизду. Неинтересно.

— Ну что там? — спросил я у Кузьмича.

— Да вот, пытаюсь дозвониться…

— Илья!

И вот тут сердце моё упало по-настоящему. С танцпола прямо ко мне бежала Брусника. Вся в слезах. Лидер боевого крыла племени клюкволюдов… и вдруг в слезах.

— Илья! — девушка бросилась мне в объятия. — Отец умер…

* * *

Начали за здравие, а закончили…

Пу-пу-пу…

Чтобы не портить праздник, я никому ничего не сказал. Вдвоём с Брусникой мы взяли такси и отправились в поместье.

Старик Мохобор умер своей смертью. Ещё с утра ходил бодрый по авокадовым плантациям и помогал магам с новой поставкой, а к вечеру взял, да и упал замертво посередь разговора.

Сердце.

Ну… я так думаю. Что ещё это может быть такое?

Впрочем, этого мы никогда не узнаем; клюкволюды попросту не разрешат вскрытие. Да и какая разница? Что изменится, если мы узнаем причину? Нихуя не изменится…

Погребальный обряд клюкволюдов уже был готов, и все ждали только нас.