Так…

Стоп! Сейчас не о еде. Сейчас о том, куда я лезу. Кристина Константиновна, — так же как и Лёха Мясорубов, кстати, — была в своей семье далеко не на первых ролях. Не на вторых и даже не на третьих. Дело в том, что у неё был отличный от Лёхи набор гениталий, и вместо того, чтобы приумножать свой род, Кристине с детства была уготована роль разменной монеты в делах с чужим родом.

И пусть князю Константину Черкасскому она приходилась родной дочерью, она была одной из многих. Её батенька умудрился настругать пятьдесят детей от десятка жён. В воспитании особо не участвовал, сентиментальностью не отличался и с лёгкостью раздавал дочек направо-налево, если в том была коммерческая выгода.

Ну и вот.

Жил князь Черкасский подольше и знал, как говорится, побольше. О том, что жопа его зятя горит ярким пламенем, его осведомили ещё раньше, чем самого Мутантин. Ну он и подключил связи.

Кристина Константиновна по-быстрому развелась с мужем, а после ссылки в Сибирь всё его имущество и титул как-то вдруг так р-р-р-раз и перехватили. Вторую жену Мутантина, — обычная одарённая не из богатой семьи, — не обидели. Её взяли на довольство из прибыли верфи и выдали квартирку в Торжке.

В целом, девка своё отмучилась и может теперь жить без хлопот и забот. Надеюсь, её не будут до конца жизни мучать флешбеки совместной жизни с этой мерзкой жирной тушей. Ну да психолог в помощь.

Так.

Ладно, хер с ним, едем дальше. Что я здесь делаю? Зачем Илью Ильича Прямухина позвали в чужой огород?

Объясняю: после того, как Кристина Константиновна получила свободу, она со своим отцом разосралась прям в чепуху. Князь по привычке решил взять всё в свои руки. Уже направил рулить верфью одного из сыновей, а Кристину похвалил за то, что сберегла фигуру, — мол, это кстати, — и уже начал подыскивать ей новую выгодную пассию.

Кристина Константиновна взбрыкнула.

Мол, так и так, идите нахер. Я, мол, для себя пожить хочу, столько лет уже угробила. Отец на такое взбрыкивание отреагировал ожидаемо и послал Кристину в ответ. Сказал, что никакой поддержки она не получит и может сама разбираться с производством Мутантина.

Какое у меня отношение ко всей этой истории?

Что ж. С одной стороны, уважение к главе рода должно быть безоговорочным; такие тут порядки. С другой стороны, глава рода должен помнить добро, не борщить и не провоцировать своих же людей посылать себя нахер. А с третьей стороны не моё это дело лезть в чужие семейные разборки; мне всё объяснили и этого достаточно.

— Понятно, — сказал я и разлил остатки шампанского; разговор был длинным. — Ну а я-то здесь причём?

— Верфи нужен хороший управляющий.

— Я?

— Ты.

— А почему не сама?

— Я не ориентируюсь во всех эти сферах и, по правде говоря, даже не собираюсь учиться. К худу это или к добру, но я совсем не про деньги, — улыбнулась Кристина Константиновна и залпом бахнула бокал. — Я немножечко про другое.

— А что насчёт старых управленцев?

— Их не было. Людвиг Иванович вёл все дела самостоятельно.

Ну и дурак.

— Так, — сказал я. — Пока что мне всё нравится. Какие условия?

— Пять процентов от прибыли предприятия и… скажем… ты можешь пользоваться цехами в личных целях. Вдруг пригодится?

Пригодится ещё как. Святопрост до сих пор со своим спизженным мутагеном ходит-мается. Не знает, бедолага, куда себя приткнуть и как его использовать. Так что решено, сделаем из него Халка.