— А это значит, что я хотел бы предложить тебе работу на постоянку. Не работу даже, чуть больше. Не хотел бы ты, мой милый Святопрост, возглавить отряд клонов семьи Прямухиных?

— Конечно хотел бы!

— Ну вот и отлично. На выходных сгоняй к себе в общагу и набери людей из тех, кому доверяешь.

— Сколько?

— Давай начнём с десяти.

— Да без проблем. Могу хоть прямо сейчас метнуться!

— Прямо сейчас не надо. Прямо сейчас иди отдыхай и набирайся сил. Завтра мне понадобится твоя помощь. Завтра ты будешь телохранителем моей сестры Татьяны Ильиничны. Покатаешься с ней по окрестностям и поможешь провернуть одно дельце…

* * *

АЛЕКСЕЙ МЯСОРУБОВ

— Алло! Илюха⁉ Илюха, ты живой⁉

— Живой-живой.

— Твою-то мать! Я весь извёлся! У тебя там всё в порядке⁉

— Спасибо, Лёх. У меня всё просто замечательно.

Я прям разулыбался. Я прям растаял весь, как майская сосуля. Приятно всё-таки, когда о тебе волнуются.

— Рад слышать, — Лёха тоже кажись выдохнул. — По поводу твоего барона. Я посмотрел скачанные файлы и, честно говоря, придраться не к чему. По бумагам всё в порядке.

— Понятно, — сказал я. — Ты завтра будешь на связи если что? Чем чёрт не шутит? Вдруг, всё-таки получится добраться до серверов?

— Буду, — пообещал Лёха. — Ещё три дня я на связи 24 часа в сутки. Потом обратно на производство. Дел, наверное, скопилось. Колбасы эти. Поставщики. Работники. Эх…

— Кстати, Лёх, про производство! Завтра мои ребята подъедут за паштетом. И тут такое дело… Скажи, ты можешь начать готовить ещё одну партию?

— Ещё одну⁉

— Ага, — сказал я. — Плачу авансом.

— Ты там поднялся что ли?

— Можно сказать и так.

— Красавчик!

— От красавчика слышу, — я хохотнул. — И вот ещё что, Лёх. Не могу сказать, что именно собираюсь сделать, но я тебя прям очень прошу. Пожалуйста, завтра ни при каких обстоятельствах не покидай город…

* * *

ДЖАКУЗИЙ КУЗЬМИЧ

— Вызывал, Илья Ильич?

— Да-да, присаживайся.

Камердинер двинулся к стулу напротив меня, но на полпути задержался. Снять эти стикеры, что ли? Каждый норовит в них свой нус сунуть.

— «Личинка управленца», — прочитал Кузьмич. — А это как? И почему моя бумажка розовая?

— Не бери в голову. Так, Кузьмич, садись, записывай.

— Ага.

Камердинер устроился поудобней и открыл ежедневник. Ну то есть как сказать «ежедневник»? Старую обшарпанную тетрадочку на двенадцать листов. Половина тетрадки была исписана; видимо в ней маленькая Любаша тренировалась писать буквы.

— Значит, первое, — сказал я. — Сходи в деревню и посмотри как там обжились клюкволюды. Узнай, чего не хватает и составь списки. Что сможешь добудь, что не сможешь не добудь. Денег я скину, но учти, что бюджет не резиновый.