В середине пути своего развития мезенский маг совершал лютый прорыв и начинал творить иллюзии не в мозгу другого человека, а непосредственно наяву. То есть если раньше он мог обмануть только свою цель, то теперь мог обмануть камеру видеонаблюдения, а это уже что-то.

Но и это ещё не всё! Самые сильные мезенские маги преисполнялись настолько, что не просто создавали иллюзию, но и на некоторое время умели её материализовать. Имба как она есть, не так ли?

От самого безобидного, — укрыться от дождя несуществующим зонтиком, — до самого обидного, — в критической ситуации сотворить себе оружие из нихуя. Плюс шпионаж. Плюс разведка. Плюс неизмеримый боевой потенциал.

А какие из мезенских магичек получались жёны? О, да за ними же буквально охотились! Ведь заполучить себе такую женщину означало заполучить всех женщин мира разом. Просто попроси свою благоверную сотворить иллюзию и превратиться в порнозвезду. Или в соседку. Или в твою первую учительницу. Или вообще в жену лучшего друга, которую ты по некоторым соображениям никогда не станешь трахать, но хочется тебе так, что аж зубы сводит.

Ну красота же!

Короче говоря, мезень — это сила. Вот только Илья Ильич не качался.

— Зачем? — грустно спрашивал он. — Что мне потом, в цирке выступать? Или к киношникам идти на спецэффекты? Ну уж нет. Так низко я не опущусь.

Так низко⁉ Не опустишься⁉ Ага, блядь! А круглосуточным задрачиванием в игрушки ты не опускался⁉ А тем, как ты выглядишь⁉ А-а-ай, с-с-с-сука! Ничтожность Илюши Прямухина до сих пор заставляла мою жопу полыхать адским хохломским огнём!

Ну да ничего.

Спокойно.

Он — не я. А я — не он.

Я ещё с часик почитал про различные школы магии и слез с дуба. На этот раз не упал, хоть и было темно. Не иначе как прогрессирую, ага.

Этот день вымотал меня окончательно. Я зашёл в свою чистенькую убранную комнатку, лёг на свежие простынки и моментально отрубился. Снились мне странные сине-белые сны…

* * *

Проснулся я ни свет ни заря. Помылся, побрился и покопался в гардеробе. Одёжа у Илюши была, скажем прямо, подростковая. Какие-то футболки с принтами, балахоны, рваные джинсы. Я пока что успел собственными глазами увидеть лишь одного аристократа, — Антошу Клоновского, — и он был одет совсем не так. Даже мёртвый, он был одет гораздо лучше.

Что ж.

Доберусь до города и прикуплю себе человеческих вещей. Чтобы было понятно, что я не хуй собачий, а цвет общества. Возможно даже куплю себе платочек с мезенской росписью. Буду его в кармане пиджака держать, так, чтобы выглядывал чутка. А потом, может, и татуировку сделаю. Не, ну а чо? Мне с росписью явно повезло.

Мезень.

Красный, чёрный и белый. Вечная классика.

В 7:00 я уже дошёл до заброшенной деревни и долбился в дверь к Кузьмичу. Сонный, бородатый и почти что голый, мой камердинер, — буду его теперь так называть, а то всё Кузьмич да Кузьмич, — выдал мне велосипед и список продуктов. Сказал, что догонит на полпути.

В 10:00 я был в Торжке.