Твари заселили весь мир.

Леса, болота, степи, реки и озёра, — и даже пустыни, — всё это для человека теперь стало опасным и недоступным. Чувствовать себя в полной безопасности отныне можно было лишь за крепостными стенами городов и поселений, а передвигаться на большие расстояния лишь вооружёнными конвоями. Ведь не ровен час, как из кустов на вас напрыгнет злой и страшный серый волк с глазами от улитки.

— Р-р-р!

Я наконец-то разобрался с лямками и вскочил на ноги. Зеленосисая девчонка с мускулистыми ногами тут же спряталась у меня за спиной. Мол, так и так, давай-ка, защищай. Ну что ж. Попробую, моя хорошая. Попробую.

Надежды на физику нет. Два подъёма на дуб и поездка до Торжка-обратно полностью истощили это дряблое тельце. Зато испуг разогнал мое сердечко, и я впервые почувствовал, как где-то глубоко-глубоко в моей голове пульсирует от переизбытка маны звездовидка. Я ж маг. Я ж, блядь, кудесник!

Всё произошло само собой. Мезень сама направила меня.

— Р-р-р-р!

Я сделал изящное магическое па, — на самом деле это было необязательно, — и прямо у меня в руке возникла убедительная иллюзия свинячьей ножки. Знатная такая мотолыга, кровавая и мясистая.

— Лови! — крикнул я улитоволку и метнул иллюзорную вкусняху в кусты.

Улитоволк перестал скалиться.

— М-м-м? — он по собачьи наклонил голову набок.

Затем тварь повернула один улитковый, — улиточный? Улитячий? — глаз в сторону кустов, позыркала им чутка, а потом вновь показала зубы.

— Р-р-р!

План себя не оправдал. Монстр кинулся прямо на меня. Скачок, ещё скачок, и вот между нами не более трёх метров. Надо что-то срочно предпринимать. Вот только что? Ударить наотмашь? По вот этим вот зубам? Так я же всю руку раздеру и не факт, что тварь хоть что-то почувствует!

Нет. Не то…

А может быть претвориться падалью? Тоже мимо. Для падали я слишком тёплый и румяный. Или же завизжать и побежать? Согласен, поступок по отношению к зеленоволосой не очень-то джентельменский, но так ведь и она ни разу не дама.

Ай, ч-ч-чёрт!

В самый последний момент я подхватил с земли рюкзак и выставил его перед собой. Челюсти улитоволка сомкнулись. Послышался хруст сухих макарон и треск ткани. А еще…

— Уууу! Ууууу! Уууу! — улитоволк заскулил и отпрял в сторону.

Тварюшка чихала, потряхивала мордой и чавкала, будто псина, которой на зубы налипла ириска. Морда улитоволка покраснела и как-то уж больно сильно рассопливилась; слизь аж капала с его носа.

Я посмотрел на рюкзак. Бинго, ёпьте!

— Тебе конец, — сказал я тварюшке, а затем обернулся и подмигнул дриаде.

Улитоволка угораздило вгрызться в пачку соли. Соль высушивает улиток до смерти, а ведь он и есть улитка. Как удачно всё срослось.

Не теряя драгоценного времени, я бросил рюкзак на землю, облизал костяшки кулаков, промокнул их солью, заорал на манер одинокой лосихи и бросился на химеру. Еблысь! Еблысь! Еблысь!

— Ууу! Уууу! Уууу!

О, боже, как же я хорош! Как мощны мои солёные лапищи! Сердце билось, как у загнанного кролика.